Читать онлайн «Рокоссовский». Страница 181

Тов. Берут переоценивает качества некоторых членов политбюро, особенно т.т. Бермана и Минца, в руках которых сосредоточены важнейшие участки партийного и государственного руководства. Тов. Берман, который является фактически заместителем т. Берута по партии, а также ведет вопросы внешней политики и общественной безопасности, допускает в работе крупные политические провалы и ошибки. Тов. Берман несет значительную часть ответственности за нарушения норм партийной жизни в ПОРП, запущенность идеологической работы, за извращения партийных принципов в подборе кадров партийного и государственного аппарата. За последние годы имел место ряд фактов побегов за границу и невозвращения оттуда польских дипломатов. Недавно сбежал в Западную Германию крупный работник аппарата общественной безопасности — Святло. Следует отметить, что брат самого т. Бермана — крупный сионист — эмигрировал в Израиль в 1947 г.

В серьезных недостатках в экономической политике в значительной степени повинен т. Минц, являющийся первым заместителем т. Берута в Совете министров и руководителем Госплана. Наличие диспропорций в развитии промышленности и сельского хозяйства, значительное понижение реальной зарплаты рабочих и служащих, неудовлетворительное решение задач подъема сельского хозяйства во многом определяется ошибками, допущенными т. Минцем в планировании народного хозяйства. Тов. Минц также допустил засорение аппарата Госплана чуждыми элементами, лицами, связанными с заграницей».

Фактически Берут, Охаб, Берман, Минц и другие члены политбюро часто проводили узкие совещания, на которые Рокоссовского не приглашали. Своим среди членов польского политбюро он не стал. В Польше Константин Константинович оставался «чужаком». Дружеские, человеческие отношения у него сохранялись только с некоторыми офицерами и генералами Войска польского, с которыми он познакомился еще на войне.

Тут Рокоссовский получил еще один неожиданный удар. 5 апреля 1955 года бывший командующий 1-й польской армией генерал Зигмунт Берлинг направил министру вооруженных сил СССР Н. А. Булганину письмо с резкой критикой Рокоссовского. Он мстил за несправедливое, как он считал, отстранение от командования 1-й армией Войска польского осенью 1944 года, к которому был причастен и Рокоссовский. Утверждая, что «у Войска Польского нет души, дорога к сердцу солдата закрыта», Берлинг подчеркивал, что министр обороны «должен иметь политический ум, знать психологию народа и войска». Генерал обвинил маршала в том, что тот «относится к делу с пренебрежением к своим обязанностям, презирает чувства народа, очень в этом отношении чувствительного». Берлинг писал: «Я уверен в том, что тов. Р. не в состоянии выполнить свои настоящую и будущую задачи. Мне он представляется как беспомощный, блуждающий и бросающийся в потемках человек». Берлинг прямо ставил в письме вопрос о снятии Рокоссовского с должности министра национальной обороны, подчеркивая, что этот пост «мог бы занять один из членов политбюро ЦК ПОРП». По всей вероятности, письмо Берлинга было написано по инициативе польских лидеров, стремившихся побудить Москву заменить Рокоссовского во главе польской армии.

В том же 1955 году с Рокоссовским произошел забавный случай. Как вспоминал польский генерал бригады Томаш Пюро, «когда на одном из наблюдательных пунктов на больших маневрах в Закарпатском военном округе собрались приглашенные министры обороны социалистических стран и десятки советских генералов, начальник заграничной службы советского генерального штаба (не помню его фамилии) объявил через мегафон: „Сейчас приедут маршалы Булганин, Жуков и Василевский“ (Булганин тогда был министром обороны СССР, а Жуков и Василевский его заместителями). И продолжил: „Все генералы Советской армии — становитесь справа! Все министры — слева!“

Генералы молча встали, как им было сказано. Среди министров же произошло легкое замешательство: ведь они представляли независимые государства и по отношению к советскому министру военные уставы их ни к чему не обязывали. Однако, помешкав, все-таки встали в шеренгу слева. Рокоссовскому это не понравилось. Да, конечно, он тоже встал слева, но на команду „Смирно!“, поданную бравым опекуном иностранных гостей в момент появления Булганина, не отреагировал. А после приветствий подошел к Жукову и что-то прошептал ему на ухо. Через пару минут несчастный распорядитель стоял навытяжку перед Жуковым; услышал я только его последние слова: „Вон отсюда, дурак!“ — и больше того генерала не видели. После этого случая министры при появлении руководства МО СССР располагались кто как хотел».

Развязка наступила через год. Конфликт между властью и обществом вылился в массовые волнения в Познани 28 мая 1956 года, сопровождавшиеся столкновениями их участников с подразделениями госбезопасности и армии, что привело к гибели более семидесяти человек. Наряду с другими должностными лицами ответственность за это, по крайней мере моральную, возложили и на Рокоссовского.

Правнучка маршала Ада Константиновна в этой связи подчеркивает: «В Польше сейчас идет следствие по событиям 56-го года в Познани. Я прочитала интервью с прокурором, который ведет это дело. На вопрос журналиста, кто виноват в трагедии, не Рокоссовский ли, прокурор ответил, что никаких документов и приказов о введении войск или открытии огня с подписью Рокоссовского нет. Приказы подписаны другими людьми».

Готовясь к VIII пленуму ЦК ПОРП в октябре 1956 года, сторонники Гомулки подчеркнуто, в нарушение многолетнего порядка, не стали согласовывать состав обновленных руководящих органов с советским руководством. Особенно вызывающим был предрешенный вывод маршала Рокоссовского из польского политбюро.

В СССР были осведомлены, что 10 октября в Варшаве состоялось заседание политбюро ЦК ПОРП, на котором обсуждалась политическая ситуация в стране и партии. Первый секретарь ЦК Эдвард Охаб, преемник Берута в качестве лидера польских коммунистов и Польского государства, указал на необходимость увольнения из Войска польского советских офицеров, занимавших командные посты, соглашаясь оставить лишь тех из них, кто примет польское гражданство. Ему резко возразил Рокоссовский. Константин Константинович так писал об этом в Москву: «Возмутившись таким заявлением, я прямо сказал товарищу Охабу, что это неправильная линия и она направлена на отрыв Польши от Советского Союза, что такая поспешность ничем не вызывается и что существует соглашение между правительствами СССР и Польской Народной Республики о постепенной замене советских офицеров и сокращении советских офицеров и сокращении советников, которое и следует проводить в жизнь. Я сказал… что в Войске Польском находятся советские офицеры, прошедшие с польской армией из СССР через всю Польшу до Берлина. Это честные, преданные и заслуженные офицеры, они сыграли решающую роль в организации и строительстве Войска Польского».