Читать онлайн «Это Америка». Страница 34

За пропускными турникетами их встретили представители еврейской организации НАЯНА (Нью — Йоркской ассоциации для новых американцев) и вручили каждому подарки: пакет со сладостями и по пятнадцать долларов на первые дни. Затем им объявили, что багаж привезут через два — три дня, разделили на группы и повели к автобусам.

Группа из тридцати человек, в которой ехали Лиля с Лешкой, подъезжала к Нью — Йорку со стороны Бруклина. Устав от перелета, некоторые дремали, другие, превозмогая усталость, смотрели из окна автобуса на город. От Бруклинского моста перед ними открылось сплошное зарево огней. Гид, молодая женщина, объяснила:

— Мы подъезжаем к Манхэттену. Это светятся окна небоскребов на Уолл — стрит.

— Так это Уолл — стрит, которая с акулами, да?

— Акул там нет, — усмехнулась гид. — Это в СССР так называют банкиров, карикатуры на них рисуют. Многие из них евреи, их семьи эмигрировали сюда в конце XIX и в начале XX века, совсем без денег. А второе — третье поколение стали миллионерами.

Это произвело на всех сильное впечатление:

— Слышали? Банкиры с Уолл — стрит из евреев, их родители были из России.

Автобус покатил по ярко освещенным улицам, мелькала неоновая реклама, проезжали шикарные машины, блестя лаком и хромированными частями. Их размеры впечатляли, особенно после маленьких итальянских автомобилей. Казалось, жизнь здесь — сплошной праздник.

— А где мы сейчас?

— Мы едем по Бродвею, в западной части города.

Все плотней прильнули к окнам. Когда автобус остановился, гид сказала:

— Это 91–я улица.

— А как она называется?

— Так и называется — 91–я.

— А другого названия нет?

— Нет, в Нью — Йорке все улицы называются по номерам. В Манхэттене продольные авеню идут параллельно друг другу с севера на юг, а поперечные «стриты» проходят с востока на запад, тоже параллельно.

Гостиница Graystone стояла на углу 91–й улицы. Люди вошли в громадный мраморный холл и столпились у регистрации, ожидая ключей от комнат. В другом конце холла стояла небольшая группа мужчин пожилого возраста, они с интересом рассматривали новоприбывших. Впервые эмигранты оказались по соседству с американцами, людьми, совсем им неизвестными, и были, конечно, насторожены.

— Американцы… — авторитетно прокомментировал пятидесятилетний одессит Миша Балабула. — Ишь, уставились на нас, будто мы с другой планеты. Говорят по — американски.

— Не по — американски, а по — английски, — поправил его Геннадий Лавут.

С момента, как они выехали из Рима, прошло уже 24 часа, все очень устали. Сопровождал в лифте и разводил людей по комнатам молодой, довольно неопрятно одетый чернокожий парень. На него недоброжелательно и с опаской косились, а он не обращал на это никакого внимания, что-то напевал и даже пританцовывал. Перед каждой дверью он бросал на пол по пакету. Оказалось, так им преподносили еще один подарок от местной синагоги. Люди удивлялись странной форме подношения:

— Это так вот делается по — американски, да?.. Хамовато как-то….

Лиля открыла глаза с мыслью: «Мы в Америке!» Но романтика ощущения пропала, как только она обвела взглядом маленькую и довольно темную комнатку: окно упиралось в кирпичную стену дома напротив. Надо попросить переселить их в другой номер, но еще слишком рано искать администратора. Лешка крепко спал, Лиля спустилась в холл и наткнулась на громадного уборщика в синей спецовке. Он стоял к ней спиной и полировал мраморный пол какой-то шумной машиной. Заметив Лилю, он выключил машину и повернулся к ней, улыбнулся, открыв полный рот больших белоснежных зубов, и пророкотал громоподобным басом:

— Good morning, mа’am! (Доброе утро, мэм!)

Лиля вздрогнула от неожиданности и поздоровалась не сразу, подумав: «Первый человек, заговоривший со мной, — негр. О да, это Америка».

Она вышла на улицу. Мимо проскочили две веселые чернокожие девушки. Рядом с гостиницей стояла большая синагога Young Israel («Молодой Израиль»), и было довольно странно видеть синагогу как деталь повседневного быта, в нее входили и выходили люди, но не было никакого ажиотажа. Вдруг неожиданно и быстро потемнело, и сплошным потоком хлынул такой дождь, каких Лиля, кажется, никогда не видела в России. «Да, это Америка». Лиля юркнула обратно в гостиницу и сразу наткнулась на сына.

— Лешенька, ты куда собрался?

— Прогуляться по Бродвею, посмотреть, что такое эта Америка.

— В такой дождь?

— А мне плевать.

— Но надо что-нибудь поесть. Подожди, может, дождь вот — вот пройдет.

Завтраков в гостинице не давали, идти за покупками под дождем было невозможно. У Лили остались два сэндвича от самолетной еды, и она сварила кофе с помощью портативного кипятильника. А потом они спустились вниз — просить дежурного насчет смены номера. В холле стояли мужчины из той же группы, что и накануне вечером.

Говорили они по — английски, но в речи мелькали слова на идиш, польские и даже русские — странное смешение.

При виде Лили с Лешкой они замолчали и стали с интересом их рассматривать. Лиля подошла к стойке регистратора и оглядывалась в поисках дежурного, когда к ней приблизился один из мужчин и спросил по — русски с незнакомым акцентом:

— Вы, наверное, только вчера приехали?

— Да, поздно ночью.

— Welcome to America. Может быть, вам надо что-нибудь помогать, или одно, или другое? Так вы спрашивайте.

Говорил он мягко, ненавязчиво. В это время подошли остальные и стали наперебой расспрашивать:

— Откуда вы? Большая у вас семья? Что вы делали в России? Говорите ли по — английски?

Лиля с Лешкой едва успевали отвечать, и первый знакомый остановил поток любопытства:

— Что вы все спрашиваете? Помалу — помалу. Дайте людям брейк. Может быть, им нужно помогать, а совсем не нужно ваши вопросы.

Лиля объяснила ему, что у них плохая комната.

Он спросил:

— Вы с сыном, с этим большим парнем? Спать в одной комнате — нет, это не правильно.

Он нашел дежурного, объяснил ему что-то, и им сменили номер на двухкомнатный, светлый, с большой ванной. В одной комнате располагалась маленькая кухня (kitchenette): газовая плита под аркой, чайник, кастрюля и столовый набор на двоих, маленький холодильник и маленький черно — белый телевизор. Новый знакомый сам пошел с ними, осмотрел номер и процитировал Зощенко: «Всё в порядке — пьяных нет», чем изрядно насмешил Лилю.

— Так — так. Помалу — помалу все будет. Это Америка.

— А вас как зовут?