Читать онлайн «Убийство императора. Александр II и тайная Россия». Страница 81

Все знаменитые наши поэты – Александр Галич, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко – воспели ее в стихах.

Красавица Наталья Андросова была внучкой того безумца – великого князя Николая Константиновича. Единственная из Романовых, жившая тогда в советской России.

Она родилась в его ташкентском дворце. Ее отец Александр, сын великого князя и Надежды Дреер, после революции сражался в Белой армии, потом бежал за границу. Ее мать вместе с дочерью осталась в Советской России. Она вторично вышла замуж. И укрылась сама и укрыла дочь под фамилией мужа – Андросова.

В конце 1980-х, когда я встретился с нею, Наталья Андросова была старухой. Но вся ее однокомнатная квартирка была завешана ее молодыми фотографиями – ослепительной красавицы, принесшей в жалкое время красоту и стать романовской породы. Она долго рассказывала мне свою историю. Уже уходя, я спросил ее: «Вы его помните?»

– Очень смутно. Почему-то руки… и поцелуй… Дворец помню лучше. И картины мне снятся…

Она умерла в 1999 году, будто отказавшись уйти из века, где была похоронена их династия. Но я часто вспоминаю ее глаза – голубые глаза праправнучки Николая I, соединившие меня с тем временем.

Во второй половине XIX века в самодержавной России начинает развиваться капитализм. Но это был воровской, азиатский капитализм.

Когда Карамзина попросили дать короткое определение Российской империи, знаменитый писатель и историк определил страну одним словом: «Воруют».

После смерти Николая необъятная страна занимала последнее место среди европейских держав по количеству железнодорожных путей. Теперь начинается бурное железнодорожное строительство. И с самого-самого начала у изголовья рождающего русского капитализма стоят наши вечные азиатские спутники – бюрократия и ее законные дети – бесстыдное воровство и взятки.

Князь Владимир Мещерский вспоминал о тогдашнем железнодорожном строительстве:

«Эта железнодорожная вакханалия была курьезом… потому что главными воротилами являлись люди, про которых всякий спрашивал: что общего между ними и железными дорогами? И действительно, никто не мог понять, почему такие люди, как фон Мек, Дервиз, Губонин, Башмаков и проч. и проч., которые не имели… никаких инженерных знаний, брались за концессии, как ни в чем не бывало и в два-три года делались миллионерами… Я помню младшего брата Дервиза, моего товарища, Ивана бедным чинушкою в Сенате, а затем проходит несколько лет, и этот бедный чинушка меня принимает во всем блеске своего железнодорожного величия в роли кесаря Рязанской железной дороги… Ответ, как оказался, весьма простой: концессионеры прибегали к крупным взяткам… и эти-то взятки и были главною причиною крупных и баснословных нажив… этих монте-кристо железнодорожной вакханалии!». За взятки получали они концессии от Министерства путей сообщения.

Темными махинациями создаются небывалые состояния. Появляются богатейшие русские капиталисты – «новейшие господа» – как их называют. И поэт Некрасов писал:

Русский капитализм укрепляет у русских демократов веру в необходимость избежать капиталистического пути. Презрение и ненависть к капитализму – основная черта молодой русской интеллигенции.

«Мы презирали грязь материальных похотей, банков, концессий, нам было душно в чаду акций, дивидендов, разных узаконенных мошенничеств…», – писал молодой современник. Русская мечта – это поделить по справедливости, то есть поровну. Русская ментальность – антикапиталистична.

«В России интересы распределения и уравнения всегда превалировали над интересами производства и творчества», – писал наш великий философ Бердяев.

Идея особого русского пути к благоденствию – пути в социализм – завладевает умами радикалов. И путь этот лежит через крестьянскую общину. (В русском селе не было частной собственности на землю – землей владело «общество», то есть все крестьяне села сообща.)

Надо было только разбудить неграмотного русского мужика. «Чтобы русский народ смог осознать свое рабство, отказался жить в этом рабстве и подготовился к осознанному восстанию против подобной жизни» (Петр Лавров).

Восставшие крестьяне с их «древним общинным инстинктом» и должны были повести Россию в социалистический рай.

Чтобы разбудить мужика, нужны были агитаторы – новые апостолы.

И со страниц герценовского «Колокола» зазвучал призыв: «В народ! К народу!»

Вчерашний царский полковник Петр Лавров писал: «Каждое удобство жизни, которым я пользуюсь… куплено кровью, страданиями и трудом миллионов… Каждый “развитой человек”, каждая “критически мыслящая личность” обязаны вернуть долг – заняться просвещением народа и разбудить народ…».

В это время русское правительство, обеспокоенное влиянием радикальных идей на русскую молодежь за границей, предписало всем учащимся на Западе – вернуться в Россию. Предписало на свою беду.

Опасный бумеранг, запущенный когда-то правительством на Запад, теперь возвращался обратно. Русская молодежь возвращалась на родину, подхватив эту невиданную доселе фантастическую идею – идти в народ. Чтобы слиться с народом и разбудить его.

Христианское начало – служение убогим и сирым, возвращение долга народу – пленило тогда молодых людей куда больше бакунинских и марксовых идей.

И из города в город, из уст в уста начинает передаваться удивительный призыв к молодым – ИДТИ В НАРОД.

Готовился небывалый в истории коллективный исход молодежи из городов в забитые темные русские деревни.

«Ничего подобного не было ни раньше, ни после… Казалось, тут действовало скорей какое-то откровение. Точно какой-то могучий клич, исходивший неизвестно откуда, пронесся по всей стране… И все, в ком была живая душа, отзывались и шли на этот клич, исполненные тоски и негодования на свою прошлую жизнь. Оставляли родной кров, богатство, почести, семью, отдавались движению с тем восторженным энтузиазмом, с той горячей верой, которая не знает препятствий, не меряет жертв и для которой страдания и гибель являются самым жгучим, непреодолимым стимулом к деятельности», – писал молодой дворянин Сергей Кравчинский. Окончивший знаменитое Михайловское артиллерийское училище (как и Бакунин), он послужил год офицером в провинции, вышел в отставку и сейчас один из первых «шел в народ».