Читать онлайн «На Кавказском фронте Первой мировой. Воспоминания капитана 155-го пехотного Кубинского полка.1914–1917». Страница 80

Положение полка было весьма невыгодное, и оно еще больше усугублялось отсутствием при нем артиллерии. По какой причине она отсутствовала на участке кубинцев, сказать сейчас очень трудно, но ответственность за эту грубейшую ошибку лежит на совести или штаба корпуса, или штаба дивизии. Артиллерия должна была помочь полку с самого рассвета, но она молчала до другого дня, а до того ее предпочли держать где-то вне сферы опасности.

Как и следовало ожидать, противник вскоре перешел в решительную контратаку, сосредоточив для этого по полку огонь из нескольких батарей. Густые его цепи безнаказанно стали обходить правый фланг полка, стараясь выйти к Саномерскому оврагу. Боясь появления противника у себя в тылу, командующий полком отдал приказание отойти полку на линию разворачивания его в боевой порядок. Отход был сопряжен с большими трудностями и жертвами. Противник настойчиво преследовал, не давая возможности задержаться ни на одной промежуточной позиции. Несмотря на приказание командира 1-го батальона бросить захваченные утром турецкие орудия, 1-я рота пыталась их вывести, но не успела. Первый же взвод этой роты оказался окружен и почти весь погиб в неравной борьбе. Его взводный командир старший унтер-офицер Труссов, отбиваясь штыком, прикладом убил нескольких турок. Расколов случайно приклад винтовки о колесо орудия, он схватил лежащий вблизи банник и отмахивался им, пока не получил несколько смертельных штыковых ран. Противником были подобраны прапорщик 1-й роты и 7 тяжело раненных солдат.[153]

Распорядительность начальников, отвага людей и меткий выдержанный огонь задержали противника. Полк остановился несколько восточнее от занимаемого ночью исходного положения. Соседи полка продолжали вести бой, но продвинуться вперед не могли. До самых поздних сумерек огонь на всем фронте продолжался, но решительных действий как с одной, так и с другой сторон не было. Потери полка были: три офицера убитыми, 12 ранеными и около тысячи солдат убитыми и ранеными. Ночь прошла в частом огне с обеих сторон и в полной напряженности. Уставшим за день людям часто казалось, что противник подходит к окопам, вырытым в снегу. Поздно ночью на 31 декабря пришло приказание из штаба дивизии, где указывалось, чтобы с рассветом вся дивизия вновь перешла в решительное наступление для завладения Азанкейскими позициями. Части готовились было перейти в наступление, но были предупреждены самими турками.

Еще до рассвета на участке Саномерского оврага послышалась учащенная ружейная перестрелка. Утром противник повел усиленный артиллерийский огонь, а в восьмом часу его части перешли в наступление, стараясь прорвать наш фронт у Саномера. В девятом часу противник начал угрожать движением частей к нам в тыл в направлении Саномер – Кара-урган. Энергичными действиями одного из полков стрелковой дивизии эта попытка противника была остановлена, и он был с большими для себя потерями отброшен на Саномер. К 11 часам турки были отброшены по всей линии. До вечера артиллерия противника вела энергичный обстрел наших участков.

В ночь на 1 января 1915 года полкам 39-й дивизии вновь было приказано атаковать противника и во чтобы то ни стало завладеть его позициями. Боевой состав полков сильно уменьшился. Так, в Кубинском полку выбывшими из строя насчитывалось больше 15 офицеров и около 1200 солдат. То же самое было и с остальными полками дивизии. Правда, в боевом отношении они и теперь представляли собой внушительную силу.[154]

Несмотря на понесенные потери и неудачу, полки преисполнены были высоким духом стремления к новым подвигам. Настоятельные требования атак, появление артиллерии на участке кубинцев, подход к дивизии одного из полков 66-й дивизии – все это создавало у всех предположение, что прорыв неприятельского фронта нашим командованием намечен на участке 39-й дивизии.

С утра 1 января бой начался на Джилигельских высотах. Оттуда начала доноситься сильная канонада. По сведениям, там с нашей стороны была сосредоточена масса артиллерии включительно до мортирного дивизиона. Вслед за тем огонь поднялся и на участке 39-й дивизии, а через некоторое время полки перешли в атаку. Этот день особенно был кровопролитен. Почти одновременные атаки кубинцев, бакинцев и дербентцев были дважды отбиты. Лощина включительно до кольцевого окопа была усеяна трупами кубинцев.

– Второй Бардус, если не хуже, – говорили люди. Такая же безотрадная картина наблюдалась и в других полках. Им не раз приходилось наступать по гляси сообразной[155] местности, по глубокому снегу под губительным огнем – каждый раз оставляя все новые и новые жертвы. К вечеру кубинцам под командой капитана Руссова удалось захватить кольцевой окоп и овладеть ближайшими к нему окопами. Такой же успех был достигнут и соседями слева бакинцами. Они также к вечеру правым флангом занимали часть неприятельских окопов. Однако до прорыва фронта было еще далеко. Противник лишь отошел против кубинцев и бакинцев на следующие высоты, создав таким образом для себя вогнутую линию обороны.

Для развития успеха требовались мощная артиллерийская подготовка и наличие крупных резервов. Но этими средствами дивизия не обладала. Бригада артиллерии была распределена по полкам, и общая обстановка не позволяла сделать ее перегруппировки в пользу кубинцев и бакинцев.

Резерв же дивизии, как то Елизаветпольский полк, ополченские дружины и приданный один из полков 66-й пехотной дивизии, уже был израсходованным. В течение 1 января полк потерял пять офицеров и около 500 солдат, то есть общее число потерь полка с 30 декабря составило более 20 офицеров и 1700 солдат. По сведениям, в других полках дивизии потери были еще большие.

Но были и другие, причем очень утешительные вести. Наступающая на Джилигельские высоты 4-я Кавказская стрелковая дивизия к вечеру 1 января одержала значительный успех. Она отбросила противника и заняла село Илими. Пленные и перебежчики говорили о том, что потери в их частях были громадны, и все их резервы оказались уже давно израсходованными. Ночью полку приказано было с рассветом продолжить наступление, но через несколько часов это было отложено до новых особых на то распоряжений.

День 2 января на участке кубинцев и всей 39-й дивизии прошел в усиленной артиллерийской перестрелке. С Джили-Геля до поздних сумерек доносился огонь. Поздно ночью полком 39-й дивизии было сообщено, что фронт противника в районе села Илими прорван 4-й Кавказской стрелковой дивизией, и в то же время полкам было приказано немедля атаковать противника. Через час полк перешел в наступление, но противника в окопах не оказалось. Он еще с вечера в паническом страхе, боясь быть отрезанным у себя в тылу, бросил позиции и начал поспешно отступать. Только к рассвету конным частям, присланным к 39-й дивизии, удалось установить связь с отступающим противником. Утром 3 января штаб корпуса сообщал, что 4-я Кавказская стрелковая дивизия, прорвав фронт у Илими 2 января, безостановочно продвигалась к Кепри-кею и к рассвету совместно с Сибирской казачьей бригадой начала преследование противника в направлении Гасан-Калы. К полудню полк был у Кеприкейского моста и спустя несколько часов получил приказ двигаться на Гасан-Калу. К вечеру 4 января кубинцы совместно с частями 1-го Кавказского корпуса приближались уже к восточным фортам крепости Эрзерума, куда спешили укрыться разбитые и расстроенные турецкие корпуса. Одновременно с действием частей 1-го Кавказского корпуса Туркестанский корпус в ряде упорных боев опрокинул противника и так же победоносно приближался в Каргабазару к северным фортам крепости.