Читать онлайн «Люди Зимнего дворца. Монаршие особы, их фавориты и слуги». Страница 110

В 1796 г. Екатерине II исполнилось 67 лет. Выглядела она «по возрасту» (того времени, конечно). К этому времени императрица страдала от трофических язв на голенях, появившихся в 1790 г., при этом принимала советы таких «народных знахарей», как капер (то есть пират с государственным патентом) грек Качиони[653], тот лечил больные ноги императрицы холодными ваннами на морской воде. Роджерсон, естественно, протестовал против сомнительных народных снадобий, но за греком стоял всесильный тогда Платон Зубов. По мнению современных врачей, трофические язвы на ногах были вызваны варикозным расширением вен и их последующим воспалением (тромбофлебит).

Очки императрицы Екатерины II

Екатерина II стала пользоваться тростью, сильно располнела, окружающие отмечали у императрицы легкое дрожание головы и кистей рук. С 1780-х гг. она начала пользоваться очками для чтения[654]. Спутниками императрицы стали постоянные головные боли, усиливавшиеся к вечеру, что является одним из симптомов гипертонии.

В мемуарной литературе глухо упоминается, что в конце 1770-х гг. Екатерина II перенесла какую-то гинекологическую операцию. Это подтверждается счетами по «комнатной сумме» императрицы. В декабре 1778 г. группе медиков, среди которых был ведущий гинеколог России Н. М. Амбодик-Максимович, выплатили внушительные гонорары после посещения Зимнего дворца: «Морского госпиталя доктору Максимовичу 200 червонных на 520 р.» (10 декабря 1778 г.)[655]. По мнению исследователей, «есть основания считать, что одно из вмешательств, сделанное лейб-медиком Д. Роджерсоном, было выполнено на половой сфере императрицы»[656].

Незадолго до смерти Екатерина II наградила лейб-медика, пожаловав Роджерсону 19 августа 1795 г. 1586 чел. крепостных крестьян.

Примечательно, что Роджерсон сохранил свое положение, в отличие от очень многих соратников Екатерины II, и при Павле I. Свидетельством этому стал чин тайного советника, полученный врачом на коронацию Павла I – 5 апреля 1797 г. Все правление Павла I и первую половину царствования Александра I Роджерсон исполнял должность лейб-медика. Он продолжал лечить членов императорской фамилии, став за несколько десятилетий привычной фигурой в коридорах Зимнего дворца, поскольку сохранял свое положение на протяжении трех царствований (Екатерина II, Павел I, Александр I). Роджерсон прожил в России до 1816 г., то есть более полувека. Он, имевший колоссальные связи, протежировал многим коллегам-соотечественникам, приезжавшим в Россию за деньгами и карьерой. Именно Роджерсон при Павле I «подсадил» своего соотечественника Я. Виллие, дав старт его многолетней придворной медицинской карьере. Роджерсон вернулся на родину в 1816 г., где и умер в своем шотландском поместье в 1823 г.

Теперь обратимся к событиям второй половины 1796 г., связанным со смертью Екатерины II в Зимнем дворце. Смерть первого лица в самодержавной империи – всегда потрясение основ. Эти печальные события оставляют заметный след в душах подданных, знаменуя конец одной и начало другой эпохи.

За все время существования Зимнего дворца в качестве главной императорской резиденции в ней умерли несколько первых лиц: императрица Екатерина II (в ноябре 1796 г.), императрица Мария Федоровна (в октябре 1828 г.), император Николай I (в феврале 1855 г.) и император Александр II (в марте 1881 г.). Все эти смерти стали значимыми этапами «жизни» Зимнего дворца. Все, как в чеканной формуле: «Король умер, да здравствует король!».

Как всякий человек, императрица Екатерина II периодически обращалась к теме своей смерти. Она даже составляла «сценарии» своей кончины, планируя умереть в окружении друзей, под звуки нежной музыки, среди цветов. Сохранилась собственноручная записка Екатерины II, написанная чернилами на клочке бумажки: «Ежели умру в городе, положите меня в Александро-Невском монастыре, в соборной церкви, мною построенной. Ежели в Царском Селе, в Софейском кладбище у Казанской Богородицы. Буде в Петергофе, у Сергеевской пустыни. Ежели в Москве, в Успенском монастыре»[657]. Примечательно, что Екатерина II не упоминает Петропавловский собор, где упокоивались монархи, начиная с Петра I.

Она не единожды составляла эпитафии на свою могилу. Но «старушка с косой», как это и бывает, пришла неожиданно, и смерть оказалась совсем не такой, как ее представляла императрица. Инсульт настиг Екатерину II во время утреннего туалета 5 ноября 1796 г. Современники и очевидцы оставили подробнейшие описания произошедшего в эти часы в стенах Зимнего дворца. Если отбросить «лирику», то произошедшее сводится к следующим «медицинским фактам». Императрице шел 68-й год. Она давно болела различными возрастными заболеваниями, включая гипертонию. «Профессия» Екатерины II, связанная с постоянными стрессами, могла не единожды спровоцировать инсульт.

Очередной стрессовой ситуацией для императрицы оказался скандал, связанный со сватовством шведского принца к внучке императрицы – великой княжне Анне Павловне. Шведский принц, уже пребывая в Зимнем дворце, отказался жениться на великой княжне, если она не перейдет в протестантизм. Для императрицы это был сильнейший удар. И в прямом, и в переносном смысле. По свидетельству современников, «она не могла выговорить ни одного слова и оставалась несколько минут с отверстым ртом, доколе камердинер ее Зотов (известный под именем Захара) принес и подал ей выпить стакан воды»[658]. Тем не менее императрица оправилась от микроинсульта, и окружающие не отмечали ничего тревожного в состоянии ее здоровья.

Императрица бодрилась и желала, чтобы все шло, как всегда. В воскресенье 2 ноября 1796 г. «императрица Екатерина в последний раз появилась на публике. Казалось, что она и вышла для того только, чтобы проститься со своими подданными. Потом все поражались, вспоминая впечатление, которое она на всех произвела. Хотя публика обыкновенно собиралась по воскресеньям в Кавалергардской зале, а Двор – в дежурной комнате, императрица редко проходила по Кавалергардской зале. Чаще всего она прямо шла из дежурной комнаты через столовую в Большой собор. Туда она приглашала также великого князя Павла или Александра, если Павел в тот день не приезжал, и слушала службу с хоров, одно окно которых выходило в алтарь. 2 ноября императрица пошла в церковь через Кавалергардскую залу. Она была в трауре по королеве Португальской и выглядела лучше, чем все последнее время. После службы императрица довольно долго оставалась в Тронной зале. Госпожа Лебрен только что окончила портрет во весь рост великой княгини Елисаветы и в этот день представила его императрице. Ее величество велела поместить его в Тронной зале, долго рассматривала, изучала во всех подробностях и высказывала свое мнение о нем в беседе с лицами, приглашенными в тот день к ее столу.