Читать онлайн «Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия». Страница 260

В своем выступлении оратор обвинил власти в разрухе и поставил вопрос: «Что это – глупость или измена?», далее он озвучил слухи, которые циркулировали в высшем обществе. Не имея никаких доказательств и лишь цитируя германскую и австро-венгерскую прессу, он делал вывод о возможном предательстве супруги Николая II императрицы Александры Федоровны и премьер-министра Бориса Штюрмера. Через несколько дней текст выступления начал гулять по стране. Фактически он подтвердил циркулировавшие до этого сплетни[592].

Их основными «производителями» были не агенты британской разведки, как это можно предположить, а «сливки» российского общества, родственники царской семьи, ненавидящие императрицу. Она тоже не симпатизировала им. Спускаясь в «низы», слухи попадали в благодатную почву, созданную тяготами и лишениями военного времени. По свидетельству современников, размах скандальных сплетен был столь значителен, что во время показа одного из эпизодов военной кинохроники, когда императору вручают Георгиевский крест, в зале раздавались громкие возгласы: «Царь с Егорием, царица с Григорием[593]!»

При этом такой информации верили не только простые обыватели, но и те, кто входил в ближайшее окружение Николая II. В качестве примера можно процитировать генерал-майора Отдельного корпуса жандармов начальника дворцовой охраны Александра Спиридовича:

«Когда на фронтах и прифронтовой полосе десятками расстреливали людей по одному лишь подозрению в государственной измене, столица России – Петербург – кишмя кишела не только подозрительными в этом отношении лицами, но и лицами с определенной репутацией разведчиков, офицеров германского Генерального штаба, имевших доступ к пресловутому «старцу», а через него непосредственно к министрам, вплоть до председателя Совета Министров Б.С. Штюрмера»[594].

Вот только, по мнению независимых исследователей, многочисленные германские «агенты» так и не смогли реально повлиять на ход Первой мировой войны.

Исследования, проводившиеся в России по поводу неудач поражения русской армии в Первой мировой войне в связи с действиями немецкой разведки позволяют утверждать, что действия последней не оказали на это сколько-нибудь существенного влияния. Немецкий шпионаж не имел прямого отношения к тем или иным поражениям русской армии[595].

Специалист в этой области В. М. Гиленсон в работе «Германская разведка против России», опубликованной в 1991 г., делает вывод:

«Проигранные русской армией сражения, как показывает внимательное изучение документов, не были следствием предательства или деятельности немецких военных разведчиков на уровне государственного или военного руководства. Германской агентурной разведке не удалось внедрить своих людей на ключевые посты в командование русской армии, подавляющее большинство солдат и офицеров до конца выполнили свой долг. Поражение русских войск объясняется совершенно другими причинами, к числу которых можно отнести ошибки Верховного командования, вытекающего из невнимательного отношения к данным собственной разведки, а также стремление Ставки идти навстречу требованиям союзников России, не считаясь с реальной обстановкой, что привело к стратегическим просчетам, оплаченным большой кровью»[596].

О пагубном влиянии подобных «сплетен и слухов» на политическую ситуацию в России лучше всех сказал великий князь Александр Михайлович:

«Трон Романовых пал не под напором предтеч Советов или же юношей-бомбистов, но носителей аристократических фамилий и придворных званий, банкиров, издателей, адвокатов, профессоров и других общественных деятелей, живущих щедротами империи... Было совершенно напрасным трудом угодить... революционерам, записанным в шестую книгу российского дворянства, и оппозиционным бюрократам, воспитанным в русских университетах. Как надо было поступить с теми великосветскими русскими дамами, которые по целым дням ездили из дома в дом и распространяли гнусные слухи про царя и царицу?.. Как надо было поступать с теми членами Государственной думы, которые с радостными лицами слушали сплетни клеветников, клявшихся, что между Царским Селом и ставкой Гиндербурга существовал беспроволочный телеграф? Что следовало сделать с теми командующими вверенных им царем армий, которые интересовались нарастанием антимонархических стремлений в тылу больше, чем победами на немецком фронте?»[597]

Слухи не только будоражили общественное мнение, что привело в конечном итоге к Февральской революции, но и спровоцировали атаку на Григория Распутина со стороны представителей генералитета. И британская разведка имела к ней непосредственное отношение. Ведь атака не только позволяла нейтрализовать одного из сторонников сепаратного мира, но и доказать наличие «темных сил», о которых сообщил в своей речи в Думе Павел Милюков.

В декабре 1916 г. безуспешную атаку на императора с целью устранения влияния на дела государства «скрытых безответственных сил» и на формирование пользующегося доверием большинства населения страны правительства предприняли члены Государственного совета, сословных дворянских организаций, руководители отдельных партий (входящие в прогрессивный блок Государственной думы) и группа ближайших родственников Николая II.

Во главе великокняжеской фронды стоял известный придворный историограф великий князь Николай Михайлович. Его поддерживали трое братьев. Их требования звучали лаконично – удаление от дел Григория Распутина и Александры Федоровны. Категорично утверждать о том, что они стали очередными «жертвами» слухов или симпатизировали Британии и поэтому начали борьбу против «темных сил», мы бы не стали. Просто это были две из множества причин, заставивших выступить их против царя.

Императрица, узнав об их требованиях, в одном из своих писем супругу назвала их кровными врагами, а великого князя Николая Михайловича просила выслать из Петрограда в Сибирь еще 4 ноября 1916 г. Причина столь категоричного требования проста – тот регулярно общался с руководителями либеральной оппозиции и часто обменивался мнениями по различным вопросам с британским послом[598].

Вторая половина 1916 г. ознаменовалась не только требованиями либеральной оппозиции удаления от Царского двора руководителей «темных сил», но и подготовкой серии заговоров. Все из них, кроме убийства Григория Распутина, так и не были реализованы, и о них известно очень мало. По мнению некоторых историков, наиболее вероятная схема переворота предусматривала захват императора в его поезде между Петроградом и Ставкой. С этой целью лидер октябристов и председатель Центральной военно-промышленной комиссии Александр Гучков установил контакты с офицерами различных гвардейских частей и с кружком офицеров, руководимых князем Вяземским. Солдаты не были посвящены в сущность дела и должны просто выполнить приказ своих командиров[599].