Читать онлайн «Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия». Страница 254

Во-вторых, российские императоры испытывали больше симпатий к своим германским коллегам, чем занимающим пост «зиц-председателя» британским монархам. Тем более раздражали их французские премьер-министры или американские президенты, которые демонстрировали не свое аристократическое происхождение, а бизнес и политические успехи. Да и США в начале прошлого века еще не стали сверхдержавой и в Санкт-Петербурге воспринимались как более слабая (в экономическом и военно-политическом аспекте) страна, чем, например, Великобритания или Германия.

По мнению Лондона, изменить эту ситуацию можно было только одним способом – заменив германофильскую политическую и бизнес-элиту теми, кто симпатизировал Великобритании. Для решения этой задачи туманный Альбион активно использовал средства «тайной дипломатии» и разведки.

По разным причинам большинство авторов, рассказывая об участии кадетов и масонов (под ними подразумевают членов зарубежных и российских лож) в организации Февральской революции, почему-то крайне скупо сообщают о роли Лондона. Возможно, из-за того, что многие подробности событий начала прошлого века продолжают оставаться секретными и в наши дни. Британская разведка умеет хранить свои тайны. А те, кто пишет о деятельности спецслужб туманного Альбиона, почему-то считают, что они действовали самостоятельно. Хотя военное ведомство и британский МИД, а в подчинении находились спецслужбы, четко выполняли указания правительства[541].

Одна из основных задач, которые пришлось решать британским дипломатам и разведчикам в начале прошлого века, – заставить Российскую империю перестать балансировать между двумя группировками: «прусской» (Германия и Австро-Венгрия) и «британской» (Англия – Франция), присоединиться ко второй и не дать ей возможность выйти из нее.

До 1912 г. Россия фактически наблюдала за подготовкой к схватке между двумя «владычицами просторов Мирового океана» и сохраняла специфичный «нейтралитет». Это продолжалось до того момента, пока в 1911 г. выстрел террориста не оборвал жизнь премьер-министра Петра Столыпина. Политик считал, что Россия должна принять участие в Мировой войне только после того, как будут решены все внутриполитические, финансовые, экономические и другие проблемы. А до того момента следовало оттягивать вооруженный конфликт[542].

Сменивший его Владимир Коковцев хотя и старался соблюдать принципы внешней и внутренней политики, определенные предшественником, но делал это недостаточно четко. В результате улучшились отношения с Англией и ухудшились с Германией. А если учесть, что пост министра иностранных дел занимал Сергей Сазонов, который не скрывал своей симпатии к Британии, то нет ничего удивительного в том, что в середине 1912 г. между Англией и Россией установились «сердечные отношения».

В конце февраля 1912 г. были официально определены главные противники России – Германия, Австро-Венгрия и Турция – и разработан план наступления русской армии в Восточной Пруссии (район Мазурских озер)[543].

А ведь еще в первые годы прошлого века отношения между Санкт-Петербургом и Лондоном были напряженными! В июне 1905 г. Николай II и Вильгельм II подписали текст военно-политического союза, который предусматривал, среди прочего, после заключения русско-японского мира привлечь к Германии и России еще и... Францию. Если бы этот хитроумный план удалось реализовать, то не было бы 1 августа 1914 г. и двух революций 1917 г.[544] История не терпит сослагательного наклонения. Во многом благодаря действиям британской разведки на протяжении всей Первой мировой войны наша страна безропотно играла роль младшего партнера в Антанте и даже не пыталась повысить свой статус, прощая «союзникам» различные грехи. Например, невыполнение обязательств по поставкам оружия (в июне 1916 г. в России от заказанного поступило – по винтовкам 30%, по патронам – ничего, по тяжелым орудиям – 23%)[545]. Более того, царь Николай II упорно выполнял взятые на себя обязательства по ведению войны до конца... Для Англии и Франции они означали подписание Версальского мира в 1918 г., а для Российской империи – ее исчезновение с политической карты мира и расстрел императорской семьи большевиками.

Вспомним, что в начале прошлого века Тройственному союзу в составе Германии, Австро-Венгрии и Италии противостояли два обособленных союза: франко-русский и англо-французский. Их объединению мешали острые противоречия между Лондоном и Санкт-Петербургом в Азии и поддержка Японии правительством Великобритании.

Германская дипломатия предпринимала серьезные усилия к недопущению образования Антанты. Кайзер Вильгельм Второй лично руководил этим процессом, использовав все имеющиеся в его распоряжении ресурсы. Хотя даже его усилий оказалось недостаточно. Возможно, одна из причин неудачи – отсутствие в России прогерманской политической партии и активной пропаганды на страницах газет.

Только в июне 1915 г. бывший личный секретарь министра финансов и председателя Совета министров Сергея Витте Иосиф Колышко предложил германскому послу в Стокгольме свои услуги по организации в газете «Русское слово» пронемецкой пропаганды. К его идее немцы отнеслись скептически. Через год он снова появился в столице нейтральной Швеции. После длительных переговоров стороны смогли договориться. На финансирование изданий было потрачено два миллиона рублей. Часть денег попала в газету Максима Горького «Новая жизнь». Она начала выходить только в мае 1917 г.[546]. В марте 1917 г. он появился в Петрограде и, кроме издательского проекта, начал параллельно ему другой – попытку организовать сепаратные переговоры. В конце мая его арестовали, в сентябре выпустили под залог в 30 тысяч рублей. Иосиф Колышко поспешил эмигрировать за границу, где и умер[547].

Британские дипломаты и разведчики учли печальный опыт противника, и, начиная с 1906 г., активно использовали возможности отечественной прессы и стремление лидеров либеральной оппозиции (октябристов и кадетов) к сближению с Францией и Британией. Вот только решить поставленную перед ними задачу они смогли только в 1914 г.

А вот Германия могла бы сделать это быстрее, «мобилизовав» на решение задачи сближения с Россией все имеющиеся ресурсы. Можно назвать как минимум три причины, из-за которых Вильгельму II нужно было «дружить» с нашей страной.

Во-первых, тесные производственно-экономические связи между двумя государствами. Достаточно сказать, что в начале прошлого века пальма первенства в торговле с Российской империей принадлежала Германии[548]. По данным сводок от 1913 г., приводимых «Торгово-промышленной газетой», капиталы немецкого происхождения составляли в газовой промышленности около 70%, а в электротехнической – 85% всех основных капиталов этих отраслей промышленности. Хотя цифра занижена, так как не учитывались частные инвестиции. А также покупка иностранными подданными и компаниями акций российских акционерных обществ[549].