Читать онлайн «Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия». Страница 250

Основным источником утечки секретной информации из Департамента полиции были собственные сотрудники. Радикально настроенная оппозиция (эсеры, большевики и т.п.) в большинстве случаев не могли «взломать» шифры (используемые при переписке между Охранными отделениями), использовать специальную аппаратуру (просто еще не придумали[512]), а вот использовать недостатки в работе с кадрами – здесь использовался весь арсенал средств.

Рассмотрим сначала подбор кадров для Департамента полиции. Условно все категории сотрудников можно разделить на три категории:

руководители отделений и офицеры жандармерии, непосредственно работающие с агентурой;

оперативные работники – в большинстве своем сотрудники отделов наружного наблюдения;

технический персонал – писари, чиновники и т.п.

Если проанализировать допуск этих категорий к конфиденциальной информации, то формально только офицеры жандармерии знали имена агентов, методы, применяемые при работе с агентурой, и т. п., что составляло тайну. Поэтому и подбор лиц на эту должность был очень строгим.

Для поступления было необходимо:

иметь потомственное дворянство;

окончить военное или юнкерское училище по первому разряду;

не быть католиком;

не иметь долгов и пробыть в строю не менее 6 лет.

Если претендент удовлетворял этим требованиям, то его ждало два экзамена (письменный и устный) и негласная проверка Департаментом полиции по месту постоянного проживания. Основное внимание обращалось на отсутствие долгов и политическую благонадежность. Поэтому возможность поступления на службу человека, сочувствующего какой-либо политической партии, исключалась[513].

Совсем по-другому обстояло дело с приемом на работу чиновников. Принцип «рыбак рыбака видит издалека» в кадровой политике применялся довольно часто. В этом не было ничего странного.

Сергей Зубатов – первый начальник Московского охранного отделения, разработавший систему внутренней агентуры – целую школу, – в студенческие годы принимал участие в революционном движении студенчества.

Ландезен-Геккельман-Гартинг А.М. – заведующий Заграничной агентурой с 1903 по 1909 г. – начинал свою карьеру с работы тайного агента, организовав в 1885 г. арест дерптской типографии. Ушел в отставку в чине статского советника.

Доброскок-Добровольский Н.В. (кличка «Николай–Золотые очки») – сначала провокатор среди меньшевиков, а после разоблачения – чиновник Петербургского охранного отделения.

Хотя не всегда такой принцип срабатывал. Порой бывшие провокаторы становились диссидентами или поступали на службу исключительно для сбора информации о методах, используемых Департаментом полиции для борьбы с революционерами, и имен провокаторов – «негласных сотрудников».

И если «диссидент» хотел просто заработать денег или отомстить начальству за увольнение или медленное перемещение по служебной лестнице, то к его услугам «охотник на провокаторов» Владимир Бурцев – историк и библиограф революционного движения, разоблачивший благодаря помощи бывших чиновников Департамента полиции более 500 агентов полиции, внедренных в революционное движение.

Методы, применяемые этим человеком в борьбе с царской охранкой, аналогичны методам ненавистного ему Департамента полиции: внутренняя агентура, подкуп должностных лиц, наружное наблюдение.

Как признавал сам Владимир Бурцев в своих мемуарах, «деятельность охранных отделений носила строго конспиративный характер, и охранники мало доверяли друг другу, каждый вел только порученное ему дело». Поэтому, кроме Леонида Меньщикова[514], бескорыстно сотрудничавшего с Бурцевым, было еще много помощников. Часть из них продавала информацию, часть не требовала оплаты, были и такие, кого агенты Бурцева использовали «в темную».

Как вспоминает редактор этого издания Владимир Бурцев: «Для одних редакция «Былого» являлась приманкой, когда они рассчитывали что-нибудь заработать за сообщение материалов, а для других это было местом, где они могли бы из соображений нематериальных поделиться своими сведениями»[515].

Чиновник, работавший в архиве Департамента полиции, в течение нескольких месяцев снабжал делами (более 20 томов по 800 страниц каждый) Владимира Бурцева. Была налажена целая система связи. С чиновником встречался посредник. Сам Бурцев из-за плотной слежки не смог бы работать с этим источником. В этой операции была задействована и «переписчица», делавшая копии наиболее интересных документов[516].

Хотя «диссиденты» появились в Департаменте полиции задолго до Владимира Бурцева. Например, в Петербургском охранном отделении служил секретарем III Отделения Н. В. Ключников – тайный агент революционной организации «Народная воля»[517].

Кроме чиновников, занимавших высокие посты, с революционерами охотно делились информацией и мелкие клерки. В частности, уже упоминавшийся выше Леонид Меньщиков в 1905 г., недовольный своим продвижением по службе, написал анонимное письмо, где указал имена провокаторов Азефа и Татарова.

Более тщательно подбирались служащие «черных кабинетов». Как правило, это были всесторонне проверенные люди, «безоговорочно преданные престолу», давшие подписку о неразглашении тайны. Непосредственно перлюстрацией по всей России занималось 40–50 человек, которым помогали работники почт. Правда, с цензорами приключился другой конфуз. Несколько из них оказались агентами разведки Австро-Венгерской империи.

К. Цаверт, агент австрийской разведки, свыше 40 лет служил в Киеве тайным цензором почты, кроме него, «тайными информаторами Вены» были Макс Шульц, Эдвард Хардак и Конрад Гузандер.

В частности, Циверт читал всю корреспонденцию, адресованную генералу Михаилу Алексееву – начальнику русского Генерального штаба, переписку военного министра Сухомлинова и многих других[518].

В Департаменте полиции была предпринята попытка создать комплексную систему защиты информации. Для защиты переписки использовались меры криптографического, организационного и инженерно-технического характера.

Система секретного делопроизводства не только позволяла контролировать местонахождение документа, регламентировала правила работы, но и уменьшала вероятность раскрытия агента в случае несанкционированного доступа к отдельным делам агентов противника. В качестве примера можно привести тот факт, что после революции потребовалось несколько лет упорной работы и доступа ко всем документам Департамента полиции для разоблачения всех провокаторов.