Читать онлайн «Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия». Страница 197

При этом из-за специфики организации деятельности военных контрразведчиков – разведывательные отделения штабов Иркутского, Омского и Приамурского военных округов не имели собственной внутренней агентуры и вынуждены были обращаться за поддержкой в этом деликатном деле к губернаторам, а относительно установления надзора за японцами, китайцами и другими иностранцами, вызывающими подозрение, – к начальникам ГЖУ – эффективность работы была низкой[307]. Во-первых, нужно учитывать ведомственную разобщенность. Во-вторых, в тот период времени радикальная оппозиция (тех, кого в советское время именовали революционерами) пыталась организовать вооруженные выступления против существующей власти. Поэтому основное внимание жандармы уделяли именно этой категории «врагов государства». В-третьих, в регионе находилось огромное количество политических ссыльных, которые требовали к себе повышенного внимания.

С июля 1908 г. в Сибири помимо контрразведывательных отделений при штабах двух военных округов к борьбе со шпионажем привлекались ГЖУ, охранные отделения, жандармские полицейские управления (ЖПУ) Забайкальской и Сибирской железных дорог, уездные начальники, исправники и полицейские уездные управления, полицмейстеры, военные агенты, работающие в Китае, Японии, и консульства в Мукдене, Гирине, Харбине, Цицикаре, Урге. Так, сведения о проживающих в пределах округа японцах, китайцах и корейцах поступали от уездных начальников, исправников, из полицейских уездных управлений и от полицмейстеров. В штабе Иркутского военного округа была введена регистрация иностранцев и подозрительных лиц, за которыми устанавливалось наблюдение. Сведения о следующих через российскую территорию иностранцах доставлялись всеми вышеперечисленными учреждениями и лицами, а также военными агентами, Главным управлением Генерального штаба (ГУГШ) и штабами соседних военных округов. Получив соответствующие данные, штаб округа направлял их в соседние округа, охранные отделения и ЖПУ железных дорог. Однако, несмотря на столь разветвленную контрразведывательную сеть, существенных результатов в борьбе со шпионажем достичь не удалось[308].

В отечественной литературе достаточно подробно освещена деятельность российских спецслужб во время войны с Японией[309]. Поэтому мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе.

Осенью 1903 г. в поле зрения российских контрразведчиков попал начальник 9-го отделения Главного инспекторского управления Петр Никандрович Есипов. Его подозревали в сотрудничестве с австрийской разведкой. В ходе следствия было установлено, что «он продавал секретные военные сведения в Австрию и, между прочим, доставил в текущем году в Вену 440 листов одноверстной карты»[310].

В 1906 г. в Варшаве удалось нейтрализовать семейную резидентуру Германа, которая состояла из отца и двух его детей – сына и дочери. Им удалось добыть ценную информацию о местах перевода кавалерийских полков, точное расположение в Привислинском крае 46 воинских частей, точные адреса офицеров, служивших в крепостных укреплениях Привислинского края, а также полный список адресов офицеров разведотдела штаба Варшавского военного округа. Причем на группу полиция вышла случайно. Писарь Федотов, который служил в штабе округа, обратил внимание на странное поведение младшего Германа и доложил об этом своему командиру Николаю Степановичу Батюшину. А последний сообщил начальнику Привислинского районного охранного отделения Павлу Павловичу Заверзину[311].

В 1909 г. внимание контрразведчиков привлекла компания, которая занималась разработкой известковых месторождений и строительством цементного завода на острове Эзель. Ее учредителями были коммерческий советник Вассидио и бывший германский офицер Гельдершедт[312].

В 1910 г. полицией был задержан отставной корнет 8-го драгунского Смоленского полка барон Э.П. Унгерн фон Штернберг. В результате обыска, проведенного на его квартире, были изъяты финансовые документы и «Секретный доклад Комиссии по обороне о величине новобранцев в призыв 1910 года». Была доказана его связь с австрийской и германской разведками[313].

В 1911 г. на пограничной станции Белоостров был задержан капитан артиллерии А.А. Постников, следовавший в Швецию. Офицера обвинили в том, что он в 1910–1911 гг. сообщал военному агенту германского правительства (военному атташе) сведения об «упразднении крепостей, о предполагаемом изменении крепостных гарнизонов, о развитии укреплений в Николаевской крепости… каковы заведомо должны в видах внешней безопасности России храниться в тайне от иностранных государств»[314].

В том же году была пресечена деятельность агентурной группы в районе Бьеорка – торговцев братьев Коха и Роберта Зейца. В сентябре 1911 г. был арестован британский подданный Гарольд Вильямс – корреспондент нескольких газет и осведомитель германского подданного Зигфрида Гейома. При задержании у корреспондента были изъяты копии 11 служебных документов российского ВМФ (более 50 страниц инструкций, рапортов и т.п.), относящихся к периоду Русско-японской войны[315].

В апреле 1912 г. жандармами был задержан болгарский подданный Дмитрий Дальчев, который совмещал путешествие по России и шпионаж. В марте 1913 г. за аналогичное противозаконное деяние был арестован другой турист – австрийский подданный Эммануил Лакои[316].

С сентября 1911 г. по май 1913 г. было арестовано по обвинению в шпионаже 140 человек. Из них было осуждено:

1911 г. – 8 человек;

1912 г. – 79 человек;

1913 г. – 55 человек.

Было возбуждено за этот период 75 уголовных дел[317].

В 1911 г. Охранным отделением Петербурга была пресечена деятельность Рафаила Поважье, бывшего матроса, служившего в типографии Морского министерства. Он работал на «почве» шпионажа с 1893 г. и продавал иностранным разведкам информацию, проходящую через его руки[318].

Следствием было установлено, что еще в 1893 г. Поважье передал иностранному агенту сборник однофлажковых сигналов русского флота. В 1909 г. передал агенту сборник трехфлажных сигналов и экземпляр «Морского ежемесячника», где приводились тайные сведения, добытые русским правительством о состоянии морских сил некоторых иностранных держав.

Сигнальные знаки, переданные Поважье, имели чрезвычайную важность, так как служили для переговоров русских военных судов в открытом море и являлись шифром[319].