Читать онлайн «Спецслужбы Российской Империи. Уникальная энциклопедия». Страница 183

Намерения этого Рогачеву осуществить не пришлось, так как 4  апреля сего года он был арестован.

Для полноты изложения результатов дознания о преступной деятельности лиц военного звания необходимо коснуться оснований привлечения к нему подпоручика Тихоновича.

В ночь на 17 августа 1882 г. из Киевского тюремного замка бежал политический арестант Василий Иванов, привлеченный к дознанию, производимому покойным генерал-майором Стрельниковым. Подозрение в способствовании побегу означенного арестанта пало на двух надзирателей тюремного замка, которые вследствие этого и были по этому делу присуждены военно-окружным судом в каторжные работы. Между тем впоследствии были получены указания, что побег совершен при содействии бывшего в этот день караульным офицером в тюремном замке, подпоручика 131-го Тираспольского пехотного полка Тихоновича. На первом же допросе Тихонович показал: «Государственного преступника Василия Иванова, содержавшегося в Киевской тюрьме и бежавшего в ту ночь, когда я был в карауле, выпустил из тюрьмы лично я, без всякого постороннего участия; побудительной причиной этого поступка было мое давнишнее знакомство с Ивановым».

Из дальнейшего показания Тихоновича видно, что бывший студент Киевского университета Василий Иванов, с которым он познакомился за несколько месяцев до своего ареста, часто посещая Тихоновича, приносил ему для чтения разные революционные издания и познакомил его с какой-то барышней, называвшейся «Антониной Николаевной». Эта последняя также часто навещала Тихоновича. Из разговоров с ней Тихонович убедился, что она, подобно Иванову, принадлежит к революционной партии. По аресте Иванова Тихонович встретился с ним в тюрьме, в первый же раз, когда был в карауле, имел возможность разговаривать с ним и под влиянием этих разговоров, а также личного расположения к Иванову, решился освободить его при первой возможности. Продолжая видеться с Антониной Николаевной, которая часто к нему заходила, Тихонович сообщил ей о своем намерении, а впоследствии указал и ночь, в которую план освобождения должен был быть приведен в исполнение. Со времени ареста Иванова и до его побега Тихонович был в карауле в тюрьме четыре раза и каждый раз ночью, пользуясь отсутствием внутреннего военного караула, говорил с Ивановым через двери камеры и обсуждал с ним план освобождения.

Этот последний, по словам Тихоновича, состоял в следующем: «Иванов должен был разобрать в своей камере часть печки, прилегавшей к коридору и таким образом выйти. Во время этой работы у него на окне должен был гореть ночник, который Иванов, при окончании работы, должен был потушить. Я же должен был наблюдать за окном камеры из офицерской комнаты. Побег был решен в ночь на 17 августа: придя 16-го в караул, я принес с собою купленные мною для Иванова пиджак и фуражку, затем рассчитал смены караула так, чтобы к 3 часам ночи в карауле никаких служебных передвижений не было. Таким образом, когда ночник у Иванова, согласно условию, был потушен, последняя смена стояла на часах и на дворе ни солдат, ни сторожей не было. Пройдя из офицерской комнаты в коридор тюрьмы, я встретил там Иванова, вылезшего через сделанное им отверстие в печке, передал ему заготовленное для него платье и, когда он его надел, вывел Иванова на караульный дворик, поставил его там за будку. Увидав часового, я послал его на правый фас, под предлогом узнать, не спит ли там часовой, а сам, отворив калитку, вывел Иванова, который и пошел по направлению к большой житомирской дороге. После этого я Иванова больше не видел».

Затем Тихонович имел еще несколько свиданий с продолжавшей его посещать Антониной Николаевной и спрашивал ее о судьбе Иванова, но она от ответа уклонилась и вскоре исчезла из Киева; впоследствии, в феврале сего года, Тихонович от кого-то слышал, что Антонина Николаевна арестована на рождественских праздниках 1882 г. в Москве. По предъявлении Тихоновичу фотографической карточки арестованной 13 января сего года в Москве священнической дочери Софии Васильевой Никитиной он признал в ней упоминаемую им Антонину Николаевну. Допрошенная по сему Никитина подтвердила показание Тихоновича относительно знакомства его с ней, как с Антониной Николаевной».

«Дознание, произведенное генерал-майором Середою, и откровенные показания лиц, привлеченных им к делу в качествe обвиняемых, дали ныне возможность значительно дополнить изложенные в предыдущем обзоре сведения о возникновении и деятельности той отрасли народовольческого сообщества, которая сделалась известною под названием «военной организации», и изобразить ход и последовательное развитие ее в точном, хронологическом порядке.

Начало народовольческой организации среди военных должно быть отнесено к весне 1880 г., когда по инициативе и под руководством старых членов партии «Народной воли» Желябова и Колодкевича возник в С.-Петербурге «Центральный, или главный военный кружок», в который, кроме вышеозначенных лиц, вошли членами Суханов, Штромберг и Рогачев. Тогда же был выработан устав этого кружка, черновой набросок которого был найден в числе бумаг Колодкевича, при задержании последнего 26 января 1881 г., ..подлинность его засвидетельствована показанием члена этого кружка, офицера Папина.

Для обсуждения способов приведения в исполнение предположенной этим уставом военной организации члены Центрального военного кружка собирались регулярно, по два раза в неделю, на квартире Суханова, куда также, по вечерам, иногда были приглашаемы некоторые из товарищей этого последнего, перед которыми Суханов и Желябов, в страстных речах увлекавших слушателей, развивали свои взгляды на современное экономическое положение и указывали на необходимость борьбы для того, чтобы устранить лежащий, по их словам, на обществе правительственный гнет, говорили об обязанностях образованных классов прийти на помощь простому народу и, в концe концов, доказывали, что следует соединиться с партией «Народной воли» ввиду безусловной справедливости преследуемых ею целей. Путем подобных собраний мало-помалу устанавливалась связь посещавших квартиры Суханова и Люстига офицеров с членами террористической шайки, которые зимою 1880/81 г. съехались в Петербург в полном составе. Офицеры эти были: Завалишин, Александр Прокофьев, Гласко, Серебряков, Дружинин, Папин, Чижов, Рогачев, Похитонов и некоторые другие, степень участия коих в деятельности военной организации в настоящее время подлежит еще выяснению. Bсе они послужили кадром для незамедливших, к осени того же года, образоваться отдельных военных кружков в С.-Петербурге и Кронштадте.