Читать онлайн «Волкодав Сталина. Правдивая история Павла Судоплатова». Страница 44

После смерти Владимира Ленина 21 января 1924 года Троцкий оказался в изоляции в высшем партийном руководстве. На XIII съезде в мае 1924 года он подвергся ожесточенным нападкам со стороны политических оппонентов. В ответ осенью 1924 года опубликовал статью «Уроки Октября», где осудил поведение Григория Евсеевича Зиновьева и Льва Борисовича Каменева во время Октябрьского переворота (первый выступал против вооруженного восстания в Петрограде и за коалицию с меньшевиками, а второй — только за отказ от переворота) и возложил на них ответственность за провал коммунистического восстания в Германии в 1923 году. Критиковал триумвират за бюрократизацию партии; призывал активно вовлекать в ее ряды молодые кадры. И явно не рассчитал свои силы.

В январе 1925 года Лев Троцкий был смещен с поста председателя Реввоенсовета. В 1926 году вступил в союз с Григорием Зиновьевым и Львом Каменевым против группы Иосифа Сталина. Требовал свободы внутрипартийных дискуссий, укрепления диктатуры пролетариата, борьбы с кулачеством; обвинял партийное руководство в измене идеалам Октября и отказе от идеи мировой революции; осудил сталинскую теорию о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране. Он ошибся, т. к. в СССР до середины восьмидесятых годов прошлого века просуществовал социализм.

За «антипартийную деятельность» и «мелкобуржуазный уклон» в октябре 1926 года Лев Троцкий выведен из Политбюро. Это мероприятие ознаменовалось скандалом. «Расшалившиеся» члены ЦК ВКП(б) швыряли в него разными предметами, которые он скрупулезно перечислил в своей жалобе: «Тов. Кубяком с трибуны брошен был в меня стакан. Тов. Ярославский бросил в меня томом контрольных цифр, прибегая к хулиганско-фашистским методам. Тов. Шверник также бросил в меня книгу».

В октябре 1927 года на XV съезде ВКП(б) его исключили из ЦК. Когда 7 ноября 1927 года вся страна отмечала десятилетие Октябрьской революции, то на демонстрацию троцкисты попытались выйти особой колонной с портретами своего вождя. Но бравые комсомольцы разогнали их, обзывая «жидовскими мордами»[184].

На этом падение с вершины партийного Олимпа не закончилось — 11 ноября 1927 года Льва Троцкого исключили из партии. Меры справедливые, т. к. он не разделял идеологии партии. Точно так же с ним поступили и на Западе.

В январе 1928 года власти сослали Льва Троцкого в Алма-Ату[185]. В России впавших в немилость руководства страны традиционно ссылали в провинцию. В начале 1929 года его выдворили за пределы СССР — посадили на пароход и отправили в Турцию. Почему именно в эту страну — другие западноевропейские государства, за исключением Дании, просто отказались принять политического бунтаря и «вождя мировой революции», в неизбежность которой он верил до самой смерти. А в Копенгаген Лев Троцкий не хотел ехать сам, настаивая на Берлине. По злой иронии судьбы судно, на котором он отправился из Одессы в Стамбул, называлось «Ильич» — в часть Владимира Ильича Ленина. Хотя планировалось его отправить на другом пароходе, тоже с революционным названием — «Калинин», но оно застряло во льдах.

Другой пикантный момент — в 1922 году Лев Троцкий сам проголосовал за принятие ВЦИКом решения о наделении ГПУ правом высылки за границу причастных к антисоветской деятельности лиц. Тогда тоже без суда отправляли в изгнание философов, писателей, ученых — цвет старой российской интеллигенции[186].

С 1929 по 1933 год Лев Троцкий жил с женой и старшим сыном Львом Седовым в Турции, на Принцевых островах в Мраморном море. Издавал антисталинский «Бюллетень оппозиции». Написал автобиографию «Моя жизнь» и свое основное историческое сочинение «История русской революции». Подвергал критике индустриализацию и коллективизацию в СССР за авантюризм и жестокие методы.

В 1933 году он перебрался во Францию, а в 1935 году — в Норвегию. Продолжал активно критиковать Москву. В книге «Преданная революция» охарактеризовал сталинский режим как бюрократическое перерождение диктатуры пролетариата и вскрыл глубокие противоречия между интересами бюрократической касты и интересами основной массы населения.

Его деятельность все больше и больше раздражала Кремль. В газете «Правда» 24 августа 1936 года был опубликован приговор московского суда: «Троцкий Лев Давидович и его сын, Седов Лев Львович, изобличенные… в непосредственной подготовке и личном руководстве организацией в СССР террористических актов… в случае их обнаружения на территории Союза ССР подлежат немедленному аресту и преданию суду Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР».

В конце 1936 года Троцкий уехал в Мексику; жил в доме художника-троцкиста Диего Риверы, а затем на укрепленной и охраняемой вилле в Койокане. Разоблачил в печати Московские процессы 1936–1938 годов[187].

До 1937 года Лев Троцкий воспринимался в Москве как политический «болтун», не способный на активные действия в отношении СССР. В противном случае его бы нейтрализовали значительно раньше 1940 года. Достаточно вспомнить судьбу Коновальца или лидеров белогвардейского движения. Реализовать этот план было проще, чем кажется на первый взгляд. Вооруженная охрана появилась у него в конце тридцатых годов прошлого века. До этого времени его особо не охраняли.

Недооценка способностей Льва Троцкого была ошибкой руководства страны. Первый тревожный «звонок» прозвучал в мае 1937 года, когда в тылу республиканской армии в Барселоне вспыхнул антиправительственный мятеж. А затем последовала серия ударов, направленных против СССР.

Основная причина возросшей активности — нарастание угрозы новой мировой войны. Это породило у Льва Троцкого и его сторонников большие надежды на то, что достичь поставленной цели и прийти к власти им все же удастся. Новая война, полагали троцкисты, вызовет революционный взрыв во многих странах (как это уже произошло один раз). А возможно, и в мировом масштабе. Именно в ожидании этого «радостного события» Троцкий и компания в 1938 году форсировали создание IV Интернационала, заявив, что под его руководством в самом ближайшем будущем «революционные миллионы смогут штурмовать небо и землю».

Лев Троцкий хотел любой ценой добиться вовлечения Советского Союза в новую мировую войну. Не случайно советско-германский договор о ненападении, позволивший СССР остаться вне империалистической войны, нанес очень чувствительный удар по его расчетам. В статье, опубликованной в январе 1940 года в американском журнале «Liberty», он прямо заявил: «Кремль впрягся в повозку германского империализма, и враги Германии стали тем самым врагами России. До тех пор, пока Гитлер силен — а он очень силен, — Сталин будет оставаться его сателлитом».