Читать онлайн «Спецназ ГРУ: Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны...». Страница 72

Опыт локальных конфликтов последних десятилетий, имевших место в различных регионах мира, показывает, насколько эффективны действия авиации против различных партизан и повстанцев.

Важная роль отводится авиации в проведения специальных операций. Именно авиация позволяет спецподразделениям наносить стремительный удар по объекту в тылу противника или по базе повстанцев и также стремительно покинуть поле боя, выполнив задачу.

Обращаясь к мировому опыту борьбы с партизанами, следует отметить, что наиболее массировано авиация применялась американцами во Вьетнаме. К сожалению, их опыт взаимодействия авиации и наземных войск нами слабо изучен. Несколько позднее наш собственный опыт, вынесенный из Афганистана, Чечни и Дагестана, показал насколько эффективны действия авиации при умелом ее применении и четком взаимодействии с наземными войсками. Что ни говори, а победа, в конечном итоге, добывается на земле.

К сожалению, подобно герою известного анекдота, мы частенько наступаем на одни и те же грабли. Опыт Афганской войны к началу Первой Чеченской был начисто забыт всего за шесть лет. Это, в частности, касается и опыта взаимодействия с авиацией, накопленного за девять лет ошибок и потерь. В сущности, он был для нас уникален, поскольку нигде до этого Советская Армия не применяла армейскую авиацию столь массово и для решения таких задач.

Численность вертолетов различного назначения в Советских ВВС и в лучшие годы значительно уступала численности аналогичных машин Вооруженных сил США – потенциального противника СССР. Наше военное руководство при появлении первых винтокрылых машин не смогло по достоинству оценить их возможности на поле боя. Когда спохватились, было, как всегда, поздно. Попытка идти всегда своим путем, игнорируя мировой опыт, привела к тому, что вертолет на поле боя виделся советским маршалам, как прекрасное противотанковое средство и только. Поэтому вертолетные подразделения на маневрах отрабатывали, главным образом, противотанковые задачи.

С началом афганской компании сороковая армия, будучи самой оснащенной вертолетами в Вооруженных Силах СССР и численно превышая американский вооруженный контингент во Вьетнаме, все же уступала ему по количеству как вертолетов, так и стоящих на вооружении моделей. Да и имевшиеся в наличии не вполне соответствовали южному театру.

Поскольку воевать собирались в Европе, боевые вертолеты Ми-24 не были рассчитаны на действия в горах. В условиях разряженного воздуха на больших высотах и при высоких температурах эта машина становится неустойчивой. Более пригодными для условий Афгана оказались транспортно-боевые вертолеты Ми-8, да и то не все. Ми-8т страдал теми же болезнями, что и «двадцатьчетверка». Поскольку Ми-6 изначально был создан как чисто транспортная машина, единственным вертолетом, способным выполнять задачи в сложных условиях высоких гор и таких же температур оказался на то время Ми-8мт. Других моделей вертолетов, если не считать «Камовские» палубные вертушки, в Союзе просто не было.

Особенности партизанской войны вынудили наше командование начать, подобно американцам, массово использовать вертолеты во взаимодействии с наземными войсками.

Однако, сделав это, мы снова не обратили внимание на то, что подчинение армейской авиации у американцев завидно отличается от нашего. В армии США вертолеты стоят на вооружении подразделений армейской авиации, которые входят в состав армейских соединений и объединений, начиная с дивизии. Поэтому решение на их применение принимает комдив в соответствии со стоящими перед ним задачами.

Вертолетные подразделения у нас были и остаются составной частью ВВС, что значительно осложняет их взаимодействие с наземными войсками.

Поскольку предполагалось, что в общевойсковом бою приданная авиация будет действовать на указанных рубежах, то вопросы тесного взаимодействия не отрабатывались. Стоит ли удивляться, что на начальном этапе войны всевозможные межведомственные согласования очень осложняли взаимодействие «земли» и «воздуха». И если личные контакты командиров наземных частей с командирами авиационных полков и эскадрилий со временем налаживались и в последующем позволяли решать стоящие перед ними задачи, обходя инструкции, запрещающие многое из того, что было необходимо, то запреты на полеты, наложенные командующим ВВС в силу тех или иных обстоятельств, преодолеть было нелегко.

Сложность организации взаимодействия с авиацией вызывала недоверие к ней у командиров подразделений наземных войск. Чего греха таить, я и сам, на начальном этапе своей службы в Афганистане, относился к авиации с опаской, полагая, что больше шансов погибнуть от ошибочного огня своей авиации, чем от огня духов, окруживших группу. Летчики же, в свою очередь, не понимали тех, кто воевал на земле, считая порой их требования чрезмерными и неграмотными. Недоверие к авиации иногда усиливали ошибочные действия авианаводчиков, выделенных в распоряжение наземных подразделений для организации взаимодействия с воздухом. Действовать на земле часто отправляли провинившихся или списанных пилотов. Многие из них грамотно организовать взаимодействие не могли или не хотели.

Спецназ эта проблема касалась в меньшей степени, поскольку и в бою и при эвакуации разведчики сами наводили «вертушки». Но в начале активного применения в Афганистане подразделений спецназа, вынужденных из-за специфики их деятельности чаще пехоты общаться с авиаторами, проблем тоже возникало достаточно. Спецназовские группы ежедневно по несколько раз вылетали на облет своей зоны ответственности. Эти действия требовали слаженности, но зачастую летчики не понимали для чего нужно делать именно так, а не иначе. Это приводило к недоразумениям, а иногда и к трагическим случаям.

Так погиб мой друг и сослуживец Виктор Головко. Группа, находившаяся на борту пары Ми-8, обнаружила движущийся автомобиль моджахедов. Восьмерки отработали по машине и, поскольку духи разбежались, не оказывая сопротивления, ведущий стал садиться, передав паре Ми-24, их прикрывавшей, чтобы огонь прекратили. Однако, по непонятным причинам, когда группа досмотра приблизилась к машине, «полосатые» отработали точно по ней. Залп НУРСов накрыл группу. Погибло несколько человек, в том числе и Виктор, остальные были ранены и контужены. Летчики «двадцатьчетверок» недавно прибыли из Союза и, в отличие от экипажей, летавших на Ми-8, тактики действий досмотровых групп не знали, а команду по радио то ли не услышали, то ли неправильно поняли. Эта трагическая случайность произошла в 1987 году, когда вопросы взаимодействия спецназа с авиацией были уже отработаны. Но всякое случается, тем более, что нестыковки в работе, а из-за них взаимные упреки, возникали даже между летчиками, летавшими на Ми-8 и Ми-24.