Читать онлайн «Шесть масок Владимира Путина». Страница 67

Тот факт, что Владимир Путин не умел взаимодействовать с враждебной толпой, что для него, как для публичного политика, стало серьезным недостатком, на данном этапе не имело никакого значения. Его восхождение к президентскому креслу было еще впереди. Назначение в офис Собчака было обусловлено скорее его резидентским умением обрабатывать собеседника наедине, знаниями о внешней торговле, службой за границей и его знаниями иностранных языков (а также личным знакомством с Собчаком со времен учебы в ЛГУ). Приобретенные в Санкт-Петербурге навыки общения с представителями бизнес-кругов в 1996 году привели Путина в Москву. Он прибыл туда для выполнения задания, не связанного с применением его ограниченных экономических или политических умений. Его участие в политической жизни или общение с криминальными боссами не предполагалось. Путина позвали для работы под прикрытием с кремлевскими обитателями и взаимодействия с бизнесменами, что он уже делал в Санкт-Петербурге. Методы нахождения и создания рычагов давления, разработанные им там, считались главными. Другие имевшиеся в его распоряжении инструменты станут важными позже, когда он начнет свое восхождение по московской властной пирамиде. И лишь когда достигнет самого ее верха, некоторые его слабости, вроде отсутствия навыков взаимодействовать с толпами людей, станут проблемами.

Одним из наиболее явных признаков слабости русского государства в 1990-е можно считать его неспособность собирать налоги. Это породило порочный круг. В годы советской власти, когда всё находилось в собственности государства, очень часто директор крупного предприятия был мэром небольшого города[467]. После случившейся в начале 90-х приватизации так называемые непроизводительные активы, бывшие на балансе предприятий и предназначенные для социального обеспечения их работников: детские сады, медицинские клиники, дома отдыха и пионерские летние лагеря, должны были перейти на баланс муниципалитетов. Вместо того чтобы получать деньги за свои услуги напрямую от предприятий, они обязаны были теперь финансироваться из местного бюджета за счет налогов, собираемых с этих предприятий и их сотрудников, а также с других местных жителей. Теоретически это должно было стать более эффективным и справедливым по сравнению со старой советской системой. При разумной экономии городские власти могли снизить стоимость содержания подобных учреждений. Пользоваться ими смогли бы все жители, а не только работники градообразующего предприятия.

Слабым звеном этого плана стало предположение, что налоги станут платить все. В стране было не принято, что любой человек и любое предприятие платят реальные налоги. Отсутствовала административная структура для оценки и сбора налогов. Государство, как на местном, так и на общенациональном уровне, рухнуло и было не способно выполнять те функции, которые прежде осуществляли сами предприятия. В результате без государственного финансирования возникла перевернутая система выживания. Уклонение от уплаты налогов стало нормой. Команда экономистов-реформаторов либерального толка, сложившаяся в правительстве Ельцина вокруг Анатолия Чубайса, пришла к правильному выводу, что порочный круг, когда слабое государство не способно собрать налоги, а отсутствие налоговых поступлений ослабляет государство, необходимо разрушить. Важным шагом в этом направлении должно было стать укрепление контроля за соблюдением налогового законодательства.

Чубайс за время работы в правительстве предпринял несколько попыток укрепить налоговую дисциплину в стране, но они все не принесли успеха, поскольку новоявленные владельцы крупнейших компаний использовали свои деньги для подкупа чиновников с целью избежать налогообложения. И они применяли купленное таким образом влияние для изменения налогового законодательства и правоприменения на всех уровнях – от самого высокого до местного. Эта проблема еще больше усугубилась, когда правительство Ельцина пошло на «фаустовскую сделку», для того чтобы добыть деньги на предвыборную кампанию 1996 года. Решение о заключении этого соглашения было принято буквально за несколько недель до переезда Владимира Путина в Москву в августе 1996 года. Предприниматели, оказавшие Ельцину финансовую и медийную поддержку, рассчитывали, что в ответ они получат контроль над самыми ценными российскими компаниями энергетического и добывающего секторов. Сразу после выборов они начали драку за передел собственности[468].

В период между 1996 и 1999 годами альянс Чубайса и ельцинской команды оказался между молотом правительства и наковальней олигархов. Чубайс хотел восстановить силу законов, как написано в «послании» 1997 года, и установить четкие правила игры в российской экономике. В промежуток между 1996 и 1999 годами альянс Чубайса и ельцинской команды занимался тем, что распутывал отношения между олигархами и правительством. Начиная с президентской кампании 1996 года, полюбовные договоренности с российским бизнесом закончились. Приватизация продолжалась, но отныне процесс должен был стать открытым и прозрачным. Чубайс надеялся, что появление в экономике новых собственников сможет предотвратить сговор богатейших бизнесменов, нажившихся во время первой стадии приватизации, и будет означать прогресс на пути к столь любимому им и его соратниками «конкурентоспособному капитализму». Однако олигархи были на тот момент на пике своего могущества, и для того, чтобы эти правила смогли заработать, требовалось привить им дисциплинированность.

Спустя несколько дней после победы Ельцина на выборах Чубайс написал секретный меморандум, в котором изложил некоторые будущие шаги. Российскую коммунистическую партию, проигравшую в президентской гонке, следовало уничтожить как политическую силу. Чубайс был против прямых репрессий, которые, скорее всего, оказались бы непродуктивными, и он рекомендовал вместо этого спровоцировать раскол внутри этой партии. Чубайс также предложил создать вокруг президента Ельцина более целеустремленную и сплоченную команду, избавившись от тех работников верхнего эшелона президентской администрации, чья лояльность вызывала сомнения. Однако для воздействия на олигархов Чубайсу требовалась силовая поддержка, а его команда почти целиком состояла из ученых-экономистов. Причем почти все они были молоды и не имели опыта общения с опытными, прошедшими советскую школу интриг политиками или безжалостными бизнесменами новой формации, завладевшими почти всеми богатствами России. Чубайс понял, что ему требуется что-то другое, и обратился к своему сослуживцу по Санкт-Петербургу Алексею Кудрину[469].