Читать онлайн «Сталин и Гитлер». Страница 251

Существует множество нитей, которые сплелись и дали начало геноциду. Некоторые из них были рассмотрены в предыдущих главах: варварские условия войны на востоке, проект германизации, запущенный Гиммлером в 1939 году, медико-биологическая политика, проводившаяся в целях предотвращения заражения расы в Германии, своекорыстные интересы служб безопасности и расистского аппарата, чьи власть и влияние расширялись по мере усиления политики депортаций и убийств – все это, сплетясь в один клубок, положило геноциду евреев. Но именно вопрос сохранения нации перед лицом еврейской угрозы был той нитью, которая связала все эти факторы воедино. Обращение с евреями было разумным лишь в искаженном зеркале германских национальных комплексов и национальных устремлений. Система преднамеренно нацелилась на формирование идеи, что выживание Германии полностью зависело от исключения или, в случае необходимости, уничтожения евреев. Для поддержки этих национальных амбиций был мобилизован общераспространенный в Германии антисемитизм; всепроникающая брутальность и дискриминация не были изобретением партии, и они мгновенно стали стилем общественной жизни Германии задолго до начала войны в 1939 году, изменив природу «еврейской угрозы»161. Война представлялась как отчаянная война за выживание нации, а евреи – как злостная, скрытая рука, стоящая за ее возникновением и эскалацией. Столь смертельное воздействие могла произвести только чудовищная конвергенция всех предрассудков, оправданий и возможностей, бескомпромиссных и вселяющих страх понятий, в которых Гитлеровская диктатура трактовала конфронтацию между «ариями» и «евреями».

В вопросах рас и наций у двух диктатур было мало общего. Обе системы пытались создать согласованную идентичность в рамках государства, тогда как этой согласованности просто не было. Но эти поиски в той и другой диктатурах велись в совершенно различном контексте. Это были не вариации обычного вида «националистического социализма», это были отдельные виды. Советский Союз представлял собой федерацию различных национальностей, чьи национальные идентичности пользовались уважением в той степени, в какой они не компрометировали центральные политические амбиции режима. Стратегическая цель состояла в том, чтобы достичь ассимиляции национальностей вокруг набора общих для всех социальных и революционных ценностей и общего советского патриотизма. В гитлеровской Германии национальность понималась как тот единственный элемент, который определяет характер государства. Пронизанная ксенофобией эксклюзивная гитлеровская Германия видела себя в прямой насильственной конфронтации со всеми другими национальностями, будучи зажатой в тиски непрерывной истории расовой борьбы162. Чуждые расы не могли быть ассимилированы ни при каких обстоятельствах.

Этот контраст не помешал сталинскому Советскому Союзу наказывать национальности. Миллионы представителей национальных меньшинств были депортированы со своих исконных земель; десятки людей разных национальностей погибли в лагерях и тюрьмах. Но такая судьба не обошла и миллионы этнических русских. Преследования в Советском Союзе не имели специфически этнического характера. Жертвы режима различных национальностей стали объектами преследований по политическим причинам либо в силу того, что их лояльность коммунистическому государству подверглась сомнению, либо потому что их посчитали неспособными ассимилироваться в коммунистическую федерацию. Для заклейменных национальных меньшинств последствия всегда были самыми печальными. Их вырывали с корнем с родных мест, а затем по длинному изнуряющему пути отправляли в Среднюю Азию или Сибирь, где их оставляли со скудными ресурсами, чтобы они могли начать свою новую жизнь. Язык, который использовал режим для характеристики своих врагов, был неотделим от языка Третьего Рейха: «паразиты», «вредители», «источники загрязнения», «отбросы»163. Они были жертвами общей грубости и жесткости чиновников и полицейских, руководивших депортациями и управлявшими специальными поселениями. Тысячи были убиты в процессе чисток как политически неблагонадежные. Режим никогда особенно не скрывал свой откровенный расизм; евреи постоянно страдали от широко распространенного антисемитизма, унаследованного от царского прошлого. Но ни одна из депортаций или акций режима, направленных против этнических групп, не ставила цель геноцида. Предпринимались большие усилия для того, чтобы обеспечить разумные условия, при которых должны были осуществляться переселения людей.

Эшелоны должны были иметь две прикрепленных к ним бригады медицинских персонала, достаточное и регулярное обеспечение продуктами, и ограниченное число пассажиров в каждом грузовом автомобиле, хотя очевидно, что мало какие из этих условий когда-либо на самом деле соблюдались164. Большинство воспоминаний о депортациях рисуют картину всеобщего страдания депортированных народов, что было следствием некомпетентности, коррупции, неожиданных случаев насилия или умышленного злодейства со стороны тех, кто осуществлял депортации: однако конечным пунктом назначения был не железнодорожный тупик в Освенциме.

Что отличало советские преследования национальных меньшинств и национал-социалистический геноцид? Добровольное сотрудничество многих советских граждан с германскими захватчиками, в процессе массовых убийств не только евреев, но и цыган, указывает на то, что ни одна из черт не была уникальной для германского общества, чтобы ею объяснить контраст между двумя системами. Различие кроется в политических приоритетах двух режимов. При Гитлере германская политика свелась до простого инструмента выживания нации. Система с Гитлером во главе откровенно позволяла, во-первых – нарушать права людей по расовому признаку, затем – исключать людей из общества по расовому принципу, и наконец, допускала массовые убийства. Приказы, спускавшиеся вниз из штаба Гитлера во время войны, узаконивали геноцид. «Нам следует расстреливать евреев? – спросил один офицер Гестапо после совещания у Гейдриха, состоявшегося в июне 1941 года. «Несомненно, – последовал ответ165. На оккупированной Украине германские власти организовали широкую пропагандистскую кампанию, чтобы побудить украинцев идентифицировать себя с германским антисемитизмом, поскольку они тоже считались жертвами «еврейского большевизма». В киевской газете, которая спонсировалась Германией, «Новое украинское слово», в 576 номерах из 700 были напечатаны статьи о еврейской угрозе; пропагандистские фильмы, которые показывались здесь, назывались «Сталин и евреи», и «Евреи и НКВД»166. За доставку еврея властям полагалась награда. Тысячи украинцев работали для Германии в качестве милиционеров, окружая и расстреливая евреев. Даже когда евреи бежали в лес, чтобы вступить в ряды партизан, они находили здесь враждебный прием со стороны нееврейского сопротивления167.