Читать онлайн «От Сталинграда до Днепра». Страница 63

В ней числилось менее 4 тысяч человек из почти 7 тысяч, с которым дивизия вышла из боев под Курском.

Форсирование этой одной из крупнейших в Европе рек было очень сложной операцией. Западный берег, господствовавший над восточным, был высоким и обрывистым. Несмотря на это, после выхода к Днепру советские войска захватили два десятка плацдармов, однако не все из них впоследствии были использованы. Из всех армий 2-го Украинского (такое название получил Степной фронт к моменту сражения за Днепр) только 37-я армия сумела захватить пригодный для расширения плацдарм. Захват плацдармов в районе Кременчуга 4, 5-й гвардейскими и 52-й армиями фронта был признан неудачным, и советское командование решило не упорствовать. 5-я гвардейская армия была перемещена на плацдарм, захваченный 37-й армией. Потери 66-й гвардейской стрелковой дивизии в период форсирования Днепра были не столь впечатляющими по цифрам, но весьма ощутимыми в процентном отношении к общей численности соединения. На 29 сентября 1943 г. дивизия насчитывала 3965 человек, а на 19 октября 4160 человек. Объяснялось возрастание численности прибытием в течение этих 20 дней 1041 человека в виде пополнения. Потери убитыми и ранеными за этот период составили 821 человек. За три недели боев 193-й гвардейский стрелковый полк потерял убитыми 3 офицеров, 5 сержантов, 30 рядовых, ранеными 18 офицеров, 41 сержанта, 220 рядовых, пропали без вести 2 офицера и 4 рядовых (ЦАМО РФ. Ф.1197. Оп.1. Д.55. Л.176). За это время, захваченный на Днепре плацдарм был расширен на глубину 90 километров. Оценивая этот результат, следует заметить, что основным противником советских войск и армии, в которую входила 66-я гвардейская дивизия, были танковые корпуса вермахта. Этот плацдарм сыграл свою роль зимой 1944 г., когда с него был нанесен один из двух ударов, окруживших крупную группировку немцев под Корсунь-Шевченковским.

В разгар сражения за Днепр, 9 октября 1943 г. вместо 10 596 человек по штату в дивизии насчитывалось всего 3756 человек. В 193-м гвардейском стрелковом полку вместо 2713 человек по штату было всего 609. Полк превратился в батальон, но наполовину состоявший из офицеров и сержантов. Из 609 человек 141 были офицерами, 172 —сержантами и меньше половины, 296 человек — рядовыми. Вооружался этот «офицерско-сержантский батальон» преимущественно автоматическим оружием. Винтовок было всего 240, пистолетов-пулеметов «ППШ» — 259, самозарядных винтовок — 26, 7 ручных и 4 станковых пулемета. Из артиллерии в полку остались все четыре 76,2-мм полковые пушки, четыре 45-мм пушки, семь 120-мм минометов и три 82-мм миномета (ЦАМО РФ. Ф.1197. Оп.1. Д.55. Л.134). Как мы видим, находившаяся в боевых порядках пехоты артиллерия понесла существенные потери. Вместе с тем необходимо заметить, что сохранился практически в целости и сохранности артиллерийский полк дивизии. В нем на 9 октября 1943 г. насчитывалось одиннадцать 122-мм гаубиц и семнадцать 76,2-мм пушек. Для сравнения, 10 июля под Курском в артиллерийском полку было 12 гаубиц и 24 пушки. Артиллерийский полк соединения также сохранил высокую комплектность личного состава. Если в стрелковых полках оставалось всего около 20 % штатной численности солдат и офицеров, то в артиллерийском — более 65 % от штата. Лошади по-прежнему оставались основным транспортным средством дивизии, их было 703 против 7 легковых, 114 грузовых и 4 специальных (смонтированные на машинах радиостанции) автомашин. Собственно в 193-м гвардейском стрелковом полку было 202 лошади и 8 грузовиков.

66-я гвардейская стрелковая дивизия была типичным для Красной армии 1943–1945 гг. соединением. Хроническая неукомплектованность людьми привела к тому, что советские дивизии практически никогда не воевали в штатной или даже в близкой к штатной численности личного состава при штатной комплектности тяжелого вооружения. Если мы посмотрим на реальную гвардейскую дивизию осени 1943 г., то увидим компактное (всего около трети штатной численности), но хорошо обученное за счет большой доли офицеров и сержантов, насыщенное автоматическим оружием и поддержанное сильным артиллерийским кулаком подразделение. Значительная часть сержантов выдвигалась из хорошо себя проявивших рядовых, поэтому сержантские знаки различия были своего рода показателем выучки и инициативности бойца. Дивизия решала исход боя не человеческими волнами, топящими в море своей крови противника, но грамотными действиями хорошо подготовленных сержантов и офицеров, поддержанных артиллерией. В таком составе дивизия наступала в рядах 5-й гвардейской армии с весьма высоким, для передвигающейся пешим порядком пехоты, темпом, с захватом крупных городов (Полтавы, Кременчуга) и форсированием с ходу рек Ворскла и Псел. 5-я гвардейская армия прошла за 28 дней сентября почти 200 километров, преодолевая разрушенные при отступлении мосты и отражая непрерывные контратаки немецких танков и пехоты.

Пехота, стрелковые дивизии, составляла до 80 % общего числа соединений Красной армии. Однако в период с конца 42-го и до 45-го года, когда были проведены наступательные операции, завершившиеся разгромом гитлеровской Германии, она в какой-то мере осталась в тени танковых войск. Но именно действия пехотинцев были тем фундаментом, на котором строились успешные операции танковых корпусов и армий. На их плечах лежала тяжелая задача уничтожения противника в очагах сопротивления, которые обошли танковые части. Автор мемуаров прошел в рядах «царицы полей», как называли пехоту сами фронтовики, огромное расстояние от Волги до Днепра. Во многих случаях противником его дивизии были танковые соединения вермахта. Это был своего рода крест пехоты — сковать танки, чтобы свои танковые корпуса и армии могли беспрепятственно прорваться в тыл и окружить противника. Тяжелые бои приводили к большим потерям, фактически дивизия несколько раз обновляла свой состав. Вместе с тем характер потерь несколько отличается от описанного М. Г. Абдул иным. Память участника событий выхватывает отдельные драматичные эпизоды операций, проецируя на них потери за целый период. Несколько преувеличивает автор также частоту и объемы поступающего пополнения. Все эти мелкие погрешности человеческой памяти не мешают мемуарам оставаться ценным свидетельством простого солдата, практически каждый день смотревшего в лицо врагу и смерти и прошедшего невредимым переломные сражения Второй мировой войны.

Сталинград и Курск — это русские города, названия которых широко известны за пределами России. Они дали свое имя сражениям, ставшим поворотными точками Второй мировой войны. Каждое из них получало отклик в сердцах всех граждан Советского Союза и Германии. В одних оно вселяло радость победы, других обдавало холодом грядущего поражения.