Читать онлайн «Парижане. История приключений в Париже.». Страница 69

«Наша ртуть светится ночью… Она обладает такими свойствами растворителя, что рядом с ней ничто не может противостоять ей, потому что она уничтожает всякую органическую материю. «Универсальная ртуть» в дополнение к этому обладает свойством расщеплять все металлы, которые были открыты первыми, и доводить их до точки «созревания».

Ввиду того что сейчас является общеизвестным фактом, кажется очевидным, что если бы эти обрывки информации были должным образом проанализированы, они могли бы побудить нацистов возобновить свои поиски философского камня. Но так как они страдали манией величия, то, с их точки зрения, алхимия была не чем иным, как ускоренным средством привлечения финансов, и они упустили прекрасную возможность осуществить самую ужасную и длительную месть за поражение в 1918 г.

Тот факт, что встреча, которая будет описана в этом рассказе, происходила в то же самое время, что и расследование абвера – в начале лета 1937 г., – наводит на мысль о том, что пожилой господин знал, что он находится под наблюдением и время истекает. Он исчез после встречи, и лишь много лет спустя его видели в

Испании. Это дало повод некоторым предположить, что пожилой господин и доктор Жобер был одним и тем же человеком, однако, пока не появятся доказательства, об этом можно лишь гадать.

В тот вечер профессор Эльброннер покинул Монетный двор и направился к мосту Понт-Нёф, чтобы вернуться в свою лабораторию в доме номер 49 на улице Сен-Жорж. Когда он проходил мимо великолепных средневековых башен, поднимавшихся над островом Сите, он даже не мог подозревать, что существует какая-то важная связь между готическим собором, алхимиками, с которыми он встречался время от времени на Монетном дворе, и его собственной работой по прикладной ядерной физике. Однако ему все же пришло в голову, что между искусством алхимика и самыми последними открытиями в области химии и физики существуют забавные и интригующие, как он мог бы сказать, параллели.

Некоторые из этих искателей золота были явно безумны, и хотя они были удивительно хорошо информированы в современной науке, они были неспособны отличить результаты опытов от безудержной фантазии. Казалось, их методы включали очень мало исследований и очень много ошибок. Например, почти всегда оказывалось, что частицы золота содержались в обычном металле. Похоже, они придавали особенно большое значение тому, что определенные молекулярные превращения, проведенные в лабораториях, каким-то образом связаны с будущим человечества и определенные неосмотрительные опыты уже изменили природу самой реальности. Это было по меньшей мере установлением границ для теории относительности.

Эльброннера поразило не столько это, сколько тот факт, что эту идею разделяли несколько человек, которые ничего не знали о работе друг друга. Речь, очевидно, не шла о хорошо организованном заговоре безумцев, и он был вынужден прийти к выводу, что, как бы ни были шатки ее основы, алхимия была все еще живой наукой.

На самом деле Эльброннер испытывал больше симпатии к междисциплинарным заблуждениям, чем в этом мог признаться профессор Коллежа де Франс. Он знал, что супруги Кюри получали от алхимии нечто вроде вдохновения, а другие коллеги обнаружили в ней продуктивный источник аналогий для своей работы над атомным строением материи. Возможно, ему было известно – хотя доказательств этого нет, – что оксфордский химик Фредерик Содди, который раньше осмеивал алхимию как «помрачение ума», недавно публично назвал ее неиспользованным источником практических догадок. Профессор Содди провел специальное исследование понятия «превращение». Внимательно прочитав алхимические тексты, он пришел к предположению, что когда-то в далеком прошлом некая исчезнувшая цивилизация развила технологию, основанную на каких-то плохо понятых и, вероятно, случайных молекулярных процессах. Эта технология, по мнению Содди, оставила неотчетливые следы в алхимических аллегориях. Замечательно то, что только после открытия для себя алхимии Содди и его коллега Эрнст Резерфорд признали, к своему удивлению, что радиоактивный торий спонтанно превращается в другой элемент. Говорят, что Содди вскричал: «Резерфорд, это и есть превращение!» На что Резерфорд ответил: «Ради бога, Содди, не называйте это превращением! Нам голову оторвут, как алхимикам!»

Когда в тот вечер профессор Эльброннер добрался до лаборатории, консьержка сказала ему, что к нему приходил какой-то пожилой господин. Обнаружив, что профессор отсутствует, этот господин оставил записку. Эльброннер узнал имя того алхимика, который раньше представился ему на Монетном дворе и проявил большой любительский интерес к работе Эльброннера над полонием. В своей записке этот алхимик просил Эльброннера встретиться с ним в одной из опытных лабораторий Парижской газовой компании, головной офис которой находился недалеко на площади Сен-Жорж. Эльброннер сообщил о записке своему молодому коллеге Жаку Бержье, и они вдвоем отправились, как они, должно быть, думали, приятно провести время.

Некоторые подробности следующей части этой истории отсутствуют, главным образом, потому, что шесть лет спустя Андре Эльброннер был арестован как член Сопротивления и отправлен в концлагерь Бухен-вальд, где умер от воспаления легких в марте 1944 г. В последние месяцы жизни он использовал свой талант на то, чтобы писать зашифрованные послания на почтовых открытках, которые заключенным было разрешено посылать своим семьям. Единственный отголосок этой встречи, пришедший от самого Эльброннера, представляет собой несколько записей об экспериментах, которые в запечатанных конвертах были поданы на рассмотрение в Академию наук весной 1940 г., за несколько недель до вступления нацистов в Париж. Поэтому главным источником информации является отчет, опубликованный коллегой Эльброннера в 1960 г.

Согласно его рассказу, алхимик, который попросил встретиться с ним в тот вечер в июне 1937 г., был автором труда «Тайна соборов и толкование эзотерических алхимических символов философского камня». Книга была опубликована в 1926 г. под незвучной фамилией Фулканелли. Было отпечатано только пятьсот экземпляров, и теперь их стоимость почти эквивалентна стоимости количества золота, равного их весу. В то время эта книга возбудила волну интереса в трепетном мире парижских алхимиков. Это было научное, но не безупречное описание алхимических символов на религиозных и домашних постройках готического периода с особым упоминанием собора Парижской Богоматери и трудов Базилиуса Валентинуса, Гобрино де Монлюисана и Виктора Гюго. Книга привлекала изящным слогом, подробным описанием резных орнаментов собора Парижской