Читать онлайн «Жуков. Портрет на фоне эпохи». Страница 49

В своих «Воспоминаниях» Жуков особо подчеркивает свое близкое знакомство с Тухачевским, после того, как тот в 1931 году был переведен из Ленинграда в Москву и возглавил управление вооружений. Такая настойчивость вполне объяснима: в 1960-х годах знакомство с признанным видным теоретиком и реформатором Тухачевским было куда престижнее знакомства с Буденным, с которым, однако, Жукову доводилось встречаться гораздо чаще. Тем не менее не вызывает сомнения факт, что Жукову приходилось тесно контактировать с Тухачевским, поскольку тот как раз в это время размышлял о возможностях дополнения кавалерийских соединений техническими средствами. Жукову посчастливилось увидеть разработку принципов применения конницы и новых видов техники в современной войне. Один из лучших военных умов своего времени ясно изложил ему специфические проблемы использования моторизованных соединений: сложности снабжения горюче-смазочными материалами, запчастями и боеприпасами, создания ремонтной базы, основанной на новых средствах подготовки личного состава, новых правилах ведения боя в рамках бурно развивавшейся теории «глубокой операции». Если верить тому, что Жуков написал в своих «Воспоминаниях», Тухачевский открыл ему мир, убеждая следить за развитием иностранных армий. Также именно он, несмотря на тайное сотрудничество между РККА и рейхсвером, первым заговорил о том, что Германия станет главным противником СССР в грядущей войне. «В М.Н. Тухачевском,  – читаем мы в «Воспоминаниях»,  – чувствовался гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде военных нашей Родины»[172]. Дальше следовал абзац, вырезанный цензурой и появившийся только в издании 1990 года: «Вспоминая в первые дни Великой Отечественной войны М.Н. Тухачевского, мы всегда отдавали должное его умственной прозорливости и ограниченности тех, кто не видел дальше своего носа, вследствие чего наше руководство не сумело своевременно создать мощные бронетанковые войска, и создавали их уже в процессе войны. […] Однако голос М.Н. Тухачевского остался „гласом вопиющего в пустыне“»[173]. Дальше мы увидим, что эта оценка чересчур лапидарна.

В начале 1933 года Жуков с Тухачевским и Буденным закончил разработку Боевого устава конницы РККА, который определял новый состав кавалерийских дивизий, в частности создание в каждой из них в дополнение к кавалерийским полкам по одному танковому и одному артиллерийскому. Производившаяся военная техника, как объясняет Жуков в своих «Воспоминаниях», соответствовала возможностям промышленности и, главное, целям глубокой операции. Созданные в предвоенный период танк Т-34 и штурмовик Ил-2 через несколько лет отлично зарекомендовали себя в бою. Новая 122-мм гаубица имела дальность стрельбы 14 км, то есть могла простреливать на всю глубину тактическое расположение противника. Танки БТ-5 являлись самыми быстроходными в мире и могли обеспечивать «нормы проникновения» в неприятельские порядки.

В марте 1933 года Жукова вызвали к первому заместителю Буденного, который сообщил, что начальник Инспекции кавалерии рекомендовал его на должность командира 4-й кавалерийской дивизии. Предложение это стало результатом инспекции данной дивизии командующим Белорусским военным округом Уборевичем, указавшим на катастрофическое положение соединения, носившего имя Ворошилова и бывшего в прошлом одним из лучших в Конармии. Ворошилов и Буденный, сами ветераны этой дивизии, в ярости сняли ее командира с должности и выбрали Жукова, чтобы он восстановил в ней порядок и дисциплину. В связи с этим решением надо отметить, что и в Наркомате обороны была известна репутация Жукова как человека несгибаемого и педантичного.

Жуков отправился в Слуцк, в Белоруссию, где в 50 км от польской границы была расквартирована 4-я кавдивизия. Еще месяцем раньше она стояла в Минске. Возможно, переброска дивизии объяснялась началом реализации плана, разработанного в 1932 году Тухачевским, который хотел поквитаться с Варшавой. Александра была в отчаянии оттого, что пришлось оставить Москву, несмотря на неудобство квартиры в Сокольниках, и перебраться в маленький грязный городишко с преимущественно еврейским населением. Для того чтобы найти жилье площадью в 8 м2, пришлось переселить другую семью. Убегая от брюзжаний жены, Жуков отправился инспектировать входящие во вверенную ему дивизию пять полков: четыре кавалерийских и 4-й механизированный полк, развернутый на границе. В Советском Союзе снова ходили слухи о возможности нападения: со стороны Германии (двумя месяцами ранее к власти там пришел Гитлер, отозвавший из России всех своих военных специалистов), Польши… или обеих разом.

Способ, каким Жуков начал действовать, ясно показывает, чем в то время была Красная армия. Первым делом он созвал партактив, затем совещание командно-политического состава, и, наконец, организовал целую серию митингов. Жуков имел свой план выправления ситуации в дивизии и стремился привлечь на свою сторону политработников, которые могли ему помешать в его деятельности. По его «Воспоминаниям» чувствуется, что, хотя он по-прежнему любил кавалерию, его особое внимание и забота были обращены на механизированный полк. Постановление о моторизации и механизации Красной армии было принято ЦК 15 июля 1929 года при обсуждении пятилетнего плана ее развития. Тухачевский и Триандафиллов добились принятия этого решения, преувеличив степень военной угрозы на Дальнем Востоке. В том же году был сформирован первый экспериментальный механизированный полк. В 1931 году, также в порядке эксперимента, сформировали механизированную бригаду, а в 1932 году – первый механизированный корпус – внушительное соединение, включавшее 450 танков, 8965 человек и 1444 различных автомобилей. На 1 января 1934 года РККА насчитывала уже 14 механизированных полков, наряду с другими механизированными частями и соединениями, от корпуса до батальона[174]. С первого своего посещения 4-го механизированного полка Жуков увидел, какой разрыв существует между теоретическими изысканиями московских мыслителей и реалиями армейской жизни. «Мешал недостаточно высокий общеобразовательный уровень многих солдат и командиров, часто бывали аварии, технические неурядицы, не все понимали, как необходимы технические знания, не хватало технических кадров»[175].

Несмотря на начавшуюся в 1928 году форсированную индустриализацию, Советский Союз еще оставался аграрной страной. Он просто не имел достаточного количества людей, способных управлять современной техникой, даже обычным автомобилем. Существовала нехватка запчастей, производство которых не предусматривалось планами. Не было достаточного количества качественной продукции нефтяной и химической промышленности. В зачаточном состоянии пребывала электротехническая промышленность, что, наряду с другими факторами, объясняло отсутствие в войсках радиосвязи. Техническая грамотность, аккуратность в работе, бережное отношение к оборудованию, пунктуальность, исполнительность – все эти качества, выработавшиеся за многие годы промышленного развития в Германии, Франции или Соединенных Штатах, в Советском Союзе отсутствовали. Чтобы привить их своим подчиненным и наверстать упущенное время, Жуков не имел иных средств, кроме принуждения, пропаганды и лозунгов (вроде «Технику – в массы! Овладение техникой – боевая задача!», брошенного партией в 1932 году). «Повсюду в частях можно было увидеть сооруженные армейскими комсомольцами щиты и фотовыставки, популяризировавшие технические знания, проводились летучие митинги и собрания о бережном отношении к технике, устраивались библиографические вечера по военно-технической книге, организовывались смотры техники, массовая кампания за сдачу норм на отличного стрелка»[176].