Читать онлайн «Жуков. Портрет на фоне эпохи». Страница 253

Остается Вальтер Модель. В карьере он не достиг уровня Жукова, поскольку только с 1944 года стал командующим группой армий. Но он, возможно, являлся лучшим германским генералом. Суровый и даже безжалостный, резкий со своими офицерами, изобретательный, дьявольски ловкий в обороне, он обладал ясным пониманием поставленных перед ним оперативных задач. С Жуковым его сближает умение драться до конца в самых безнадежных ситуациях, не думая ни о сдаче в плен, ни о выступлении против режима. Он был таким же убежденным национал-социалистом, преданным фюреру, как Жуков был твердым коммунистом, безусловно верным вождю. Он определенно одержал верх над Рокоссовским под Курском, дважды нанес поражение Жукову подо Ржевом и спас от полного разгрома армию после Орловской битвы (1943), группу армий в Прибалтике и на центральном участке фронта после катастрофической для немцев операции «Багратион». Всякий раз он умел вернуть храбрость разбитым войскам и найти силы для контратак, стабилизировавших ситуацию. К нему, как и к Жукову, подходит высказывание британского генерала О’Коннора: «Я не назову военачальника по-настоящему способным, пока он не сумел выправить ситуацию после тяжелого поражения и после продолжительного отступления». Ни одной армии, кроме Красной, не доводилось пережить сокрушительного поражения, после которого одержать столь полную победу. Жуков – единственный военачальник Второй мировой войны, причастный к тому и к другому.

Наш вывод прост: на Европейском театре Второй мировой войны было всего два выдающихся полководца – Дуайт Эйзенхауэр и Георгий Жуков. Эта невероятная пара разгромила вермахт. Видимо, осознание обоими их особой роли объясняет превосходные личные отношения между этими такими разными людьми. Предоставим заключительное слово Эйзенхауэрам. Отец, Дуайт, сказал о Жукове: «Я восхищен полководческим дарованием Жукова и его качествами как человека». И: «Объединенные Нации обязаны этому полководцу больше, нежели любому другому генералу». Сын, Джон, 23-летний лейтенант, был рядом с отцом в августе 1945 года во время его официального визита в СССР. В конце банкета, данного руководителями Ленинграда, Жуков попросил его произнести тост. Молодой человек сказал: «Я слышал, как вы славили лидеров союзных стран, маршалов, генералов, адмиралов и поднимали за них бокалы. А я хочу предложить тост за самого важного русского всей Второй мировой войны. Господа, прошу вас поднять бокалы за простого солдата Красной армии»[924]. Эхом этого тоста звучат «Воспоминания» Жукова. Они посвящены не ленинской партии и не Советскому государству, а «советскому солдату».

Incline our Hearts. Penguin Books, 1990. P. 20.

Проводить сравнение между операциями различных периодов войны очень непросто: Красная армия 1944 г. совсем не то, что Красная армия 1941 г.; ее противник тоже. Если мы хотим сравнить людские потери в операциях, руководимых Жуковым, с теми, которыми руководили Конев и Рокоссовский, это можно сделать только применительно к 1944 г. (наступление на Румынию) и к 1945 г. (Висло-Одерская операция), когда эти трое военачальников находились в практически равных условиях. Так вот, ни в одной из этих операций фронт под командованием Жукова не лидирует по количеству потерь. Сравнение потерь Западного фронта под командованием Жукова зимой 1941/42 г. с потерями других фронтов в другое время и на других направлениях не имеет смысла. Жуков на протяжении семи месяцев держал оборону против основных сил германской армии, имея под своим началом едва ли не треть Красной армии, уступавшей на тот момент противнику по вооружению и технической оснащенности: как его потери могли быть небольшими? Единственным бесспорным случаем, когда по вине Жукова его войска несли неоправданно высокие потери, является операция «Марс» (ноябрь-декабрь 1942 г.). Тогда Жуков, причем без всякого давления на него со стороны Сталина, без какой бы то ни было необходимости положил тысячи своих солдат.

Lopez J. et Otkhmezuri L. Grandeur et misere de l’Armee rouge. Paris, Seuil. 2011.

В 1996 г., в связи со столетием со дня рождения маршала, Жуково получило статус города, потеряв при этом букву «о» в названии.

Огонек. 1988. № 16. С. 12.

Жукова M.Г. Маршал Жуков – мой отец. 4-е изд. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009. С. 33–34.

То, что Устинья выбрала для своего сына – будущего маршала – имя Георгий, может объясняться и еще одной традицией, отличной от упомянутой выше: давать имя умершего в раннем детстве ребенка первому из его братьев или сестре, родившихся после него.

Shanin. Awkward Class. P. 48. Цит. по: Figes O. La Revolution russe. Paris, Denoёl, 2007. P. 159.

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. 1-е изд. М.: АПН, 1969. С. 8.

Российская газета. 2005. 14 января. Интервью Эры и Эллы Жуковых.

Смирнов С. (рук.). Маршал Жуков, каким мы его помним. М.: Политиздат, 1988. С. 107–108.

Ряд других крупных советских полководцев имели более солидный начальный культурный багаж. Например, Баграмян (р. 1896) получил диплом старшего техника, Тухачевский (р. 1893) окончил Александровское военное училище, Толбухин (р. 1894) был бухгалтером, Ватутин (р. 1901) имел диплом коммерческого училища. Самым образованным был Антонов (р. 1896). Имеется в виду Алексей Иннокентьевич Антонов (1896–1962), генерал армии, член Ставки Верховного главнокомандующего, начальник Генштаба (1945–1946), кавалер ордена Победы (единственный советский военачальник, награжденный этим орденом, не имевший маршальского звания.  – Пер.). Он окончил 1-ю Санкт-Петербургскую гимназию и был принят на физико-математический факультет университета.

Двоюродный брат Жукова, Михаил Пилихин, утверждает, что его старший брат Александр учил Георгия немецкому, но мы не смогли найти подтверждений этому факту. Доказанное наличие в библиотеке маршала дорогих книг на немецком языке, купленных (или украденных) в 1945 г., может объясняться их рыночной стоимостью либо символической ценностью как боевых трофеев.

Жукова M.Г. (рук.). Георгий Жуков. М.: Новатор. С. 279.