Читать онлайн «Александр Македонский». Страница 64

В облике Александра стала постепенно проявляться двойственность. С одной стороны, люди видели ослепительного героя, обворожительного в кругу друзей, прекрасного предводителя армии, заботливого отца воинов, а с другой — грозного, вспыльчивого, мрачного царя, сеющего ужас вокруг себя. В первую очередь его гнев ощущали враги — наемники при Гранике, попавшие в плен защитники Фив, Тира и Газы. По отношению к ним он проявлял суровость и даже жестокость. Его сторонники также испытывали на себе гнев Александра, как это, например, было при получении им первого письма Дария или при переговорах с тирскими послами. Но царь не только вел себя несдержанно, он становился подозрительным и все больше прислушивался к доносам. Он все еще возил с собой закованного в цепи Линкестида; то здесь, то там смещал наместников и следил за настроениями Филоты[135]. В переписке с Дарием впервые в полной мере предстало перед нами самомнение царя, его самолюбование и жажда абсолютной власти. Будущее покажет, что этим качествам всегда сопутствует и рост подозрительности.

После завоевания Тира и Газы Александр уже не мог откладывать поход в Египет, все еще остававшийся персидской провинцией. Ему предстояло стать последним звеном в цепи завоеванных стран Восточного Средиземноморья. Кроме того, захватив Египет, македоняне получали возможность оказывать давление на Афины, контролируя вывоз египетского зерна. Почему же Александр не поручил этот поход какому-нибудь военачальнику, почему терял время, вместо того чтобы идти против Дария? Существует мнение, что царю хотелось навязать противнику бой. Но это предположение неверно. Мы уже говорили о том, что Александр нападал на врага там и в тот момент, где и когда враг был сильнее. Правда, после выигранного сражения он обычно преследовал убегающего врага. Но уже через день, я то и на следующий день противник переставал для него существовать. Александр давал врагу время собраться с силами, перед тем как предстать перед ним. Поэтому после победы при Иссе царь тоже не проявил никакой спешки. Пусть Дарий призовет на помощь всю Внутреннюю Азию! Александр сознательно дал ему отсрочку, чтобы затем одним ударом расправиться со всеми сразу. Итак, царь располагал временем для похода на Египет. Кроме того, его личное участие в походе должно было предотвратить опасность провозглашения власти местного фараона над новым национальным государством. Персидское господство никогда не могло полностью подавить стремление к независимости государств Ближнего Востока. Македоняне столкнулись с этим в Тире, и еще более жестокое сопротивление ждало бы их на Ниле, упусти они решающий момент. Персам никогда не удавалось на длительный срок присоединить Египет к своей империи. В течение шестидесяти лет он отстаивал свою свободу и лишь десять лет назад был с трудом покорен Артаксерксом III. Правда, большинство местных жителей составляли феллахи, но из соседней Ливии вливались новые силы, и сопротивление вспыхивало вновь. Кроме того, всегда находились греческие наемники и полководцы, готовые защищать независимость Египта.

В описываемый момент в Мемфисе пребывал персидский наместник Мазак. Переговоры с ним начались, еще когда Александр был в Финикии, и сейчас его лояльность ни у кого не вызывала сомнений. В качестве посредника удачно выступал Амминап, некогда персидский изгнанник, живший при дворе Филиппа, а ныне советник при сатрапе. Поэтому Александр мог уже заранее предпринять некоторые шаги для присоединения Египта, и он послал даже туда греческих художников для организации празднеств, которые намеревался устроить в Мемфисе.

С какими фатальными случайностями иногда приходилось сталкиваться Александру, показал эпизод с македонским перебежчиком Аминтой. Возглавив спасшихся после сражения при Иссе наемников, он попытался организовать фронт сопротивления от Спарты через Крит до самого Египта, рассчитывая, что Александр пойдет на восток. Однако в Египте для людей, настроенных враждебно к персам, он казался слишком связанным с находящимися еще здесь персами. Персидские власти тоже не признавали его командующим. Таким образом, Аминту не поддержали ни те, ни другие, и вся затея потерпела крах[136]. Тем не менее Александр не решился просто послать кого-либо из приближенных в страну со столь высоким культурным и экономическим уровнем, да еще с древними патриотическими традициями. Только он сам с его обаянием и волей мог преодолеть египетский национализм, привлечь Египет на свою сторону и поставить его в ряд зависимых государств.

Когда Александр после неожиданной задержки в Газе прибыл наконец в ноябре 332 г. до н. э. в Египет, он был торжественно принят в пограничной египетской крепости Пелузии. Оттуда часть македонян отправилась вниз по реке на кораблях, а другая — по суше к столице страны Мемфису. Навстречу Александру вышел Мазак, чтобы передать ему страну, войско и казну.

Античные авторы рассказывают, какое сильное впечатление произвел на Александра Египет. Это относилось не только к плодородию здешних земель и природным богатствам страны, но и к египетской культуре. В первую очередь, по-видимому, его поразила монументальность архитектуры. Именно она оказала влияние на его поздние планы: пирамиды послужили образцом для задуманной им гробницы Филиппа. Вообще, для Александра, как и для любого образованного грека, Египет казался родиной самой древней и интересной культуры. Египет во многом был школой для эллинов — еще одна причина, чтобы отказаться от простого завоевания и стремиться к мирному присоединению этой удивительной страны.

Настроение египтян вполне устраивало царя. В лице Александра египтяне приветствовали эллина и представителя дружеской нации. Уже четыре столетия эллинские воины помогали египтянам и спасали их от азиатского варварства. При этом им были чужды захватнические планы, а для торговли им вполне было достаточно колонии Навкратиса; сыны севера всегда питали уважение к древности и достоинствам египетской культуры. Еще один мостик для взаимного понимания создавали люди смешанных кровей — греческой и египетской, — которых в Мемфисе было немало. Но в первую очередь Греция была идеальным партнером для торговли.

Египтяне привыкли видеть со стороны эллинов понимание и терпимость и ожидали того же от Александра. Одновременно они рассчитывали на расширение рынка сбыта для египетских товаров. Поэтому египетские жрецы охотно сделали для македонского царя то, что для персидского делали только по принуждению, — объявили его фараоном. «Царь Верхнего и Нижнего Египта» Александр теперь считался «избранником Ра и возлюбленным Амона», наместником Гора. Его называли «защитой Египта» и «сильным князем, захватившим чужие страны». Александр был торжественно объявлен фараоном в храме Птаха в Мемфисе. В связи с этим интересно свидетельство Арриана, что Александр в Мемфисе «принес жертвы Апису и прочим богам и устроил гимнастические и мусические состязания»[137]. Принесение жертв священному быку Апису умышленно противопоставлялось поступку Камбиза или Артаксеркса III, кощунственно заколовших Аписа. Одновременно Александр принес царское жертвоприношение. Он не остался в долгу и перед Птахом и Амоном. Именно они, вероятно, наряду с греческими божествами и имелись в виду под «прочими богами».