Читать онлайн «Александр Македонский». Страница 53

Центральное положение между Западом и Востоком позволяло фригийцам считать свою страну центром земли. Это оказало влияние на древнеионийскую географию и послужило причиной всевозможных заблуждений и ошибок.

Правда, киммерийцы вскоре положили конец процветанию Фригии. Однако город Гордий отстроился, и в городской крепости продолжала сохраняться древняя царская колесница. Ее поводья были завязаны так хитро, что никто не мог развязать узел. А ведь существовало предание, что царем этой страны станет тот, кто сумеет развязать узел.

В связи с этим возникла еще одна легенда об Александре. Когда он узнал о колеснице, то захотел ее увидеть, а увидев — развязать узел. Но узел не развязывался, и он применил силу. Это сделало Александра как бы наследником фригийских царей. Теперь он мог чувствовать себя их законным преемником.

Этот эпизод очень подходил для пера Каллисфена. Но грек изменил рассказ. У него речь пошла не о Фригийском царстве, мало интересовавшем его читателей. Согласно Каллисфену, пророчество относилось не к Фригии, а ко всей Азии. Он придал эпизоду более драматическое звучание: царь у него разрубил узел мечом. Рассказу предшествовала прелестная легенда о сказочном Гордии, которую Каллисфен слышал от фригийцев.

Большинство историков передавали легенду, придерживаясь версии Каллисфена. Птолемею она показалась вообще не стоящей внимания, и он не упомянул о ней. Аристобул, наоборот, полагает, что об этом стоит рассказать. Но, повествуя о событии, он отказывается от драматических приемов: царь у него не разрубил узел мечом, а просто вынул заклепку из хомута. Его, как технически образованного человека, больше устраивал именно такой способ.

Таковы источники. К сожалению, они не дают однозначного ответа, какой из вариантов верен. Кто-то из двоих — либо Каллисфен, либо Аристобул — фантазировал. А сам царь? Как он вышел из этого положения — по вдохновению или хитростью? Этого мы никогда не узнаем. Нам больше нравится версия с мечом. Если же царь, действительно нашел простой способ распустить узел, вынув заклепку, то гениально простое решение, навсегда прославившее гордиев узел, принадлежит Каллисфену. Некоторые считают, что именно эпизод в Гордии пробудил в царе мысль о мировом господстве. Как будто Александру нужен был для этого столь незначительный повод!

С Запада к Киликийским воротам вели два пути, пересекавшие Малую Азию: южный шел от Сард через Керамон Агору[110] или через Келены в Иконий и Тиану (по этой дороге однажды уже проходил Кир Младший); северный сохранился еще от хеттов, фригийцев и мидян. Это был окольный путь через Гордий и Анкиру к центру бывшего Хеттского государства (позднее — Птерия), а затем через Мазаку в Армению и Месопотамию или через Тиану к горам Тавра. Между обоими путями лежали мертвые солончаковые степи Центральной Анатолии (см. карту № 2).

Может показаться странным, что Александр, выйдя из Келен, избрал северный путь. Ведь он был в два раза длиннее южного. Но не следует забывать о том, что выход в Эгеиду был для него закрыт войсками Мемнона и связь с Македонией осуществлялась только через Геллеспонт. Поэтому Александру проще было идти северным путем. Кроме того, здесь облегчалось снабжение войска. Позднее, когда открылся выход к Эгейскому морю и стали поступать пополнения наемников из Лидии и Карии, начали пользоваться и южным путем. (Антигон наладил по нему сообщение из Великой Фригии.)

Итак, Александр выступил в Анкиру. Здесь ему покорилась соседняя Пафлагония. Царь присоединил ее к Геллеспонтской Фригии, ибо она еще при персах входила в эту сатрапию, пользуясь при этом известной свободой. Александр освободил Пафлагонию от налогов и отказался от какого-либо вмешательства в ее дела.

Основываясь на новых исследованиях, я допускаю, что был более краткий путь из Анкиры, по которому можно было попасть в Тиану, не переправляясь через Галис. По левому берегу Галиса шла плодородная, густозаселенная полоса, облегчавшая снабжение македонского войска. Здесь, по-видимому, проходила дорога. Возможно, Александр действительно пошел по этому более короткому пути. Он оставил слева утопавшую в облаках вершину могучего Аргея[111] и быстро продвигался на юг, пока не показался мощный хребет Тавра и войска не подошли к Киликийским воротам, за которыми находились Киликия и Финикия, персидский царь и персидское войско. Всем было ясно, что здесь будет решаться судьба мира.

Можно было предположить, что Александр примет все меры, чтобы пополнить свою армию за счет завоеванных областей в долине Галиса. Но ничего подобного не произошло. Правда, он назначил в эти области правителя, но не македонянина и не грека, а какого-то местного жителя, не исключено, что далее перса. Нам также неизвестно, оставил ли царь в этих областях гарнизоны и обложил ли их налогами. Как в Писидии и Пафлагонии, так теперь в Каппадокии Александр стремился избегать возможных конфликтов и экономил силы. Он не хотел ослаблять свои войска и, завоевывая симпатии местных жителей, щедро предоставлял им различные льготы. Он терпел местные, практически совершенно независимые власти, поскольку они хоть в какой-то мере обеспечивали безопасное продвижение его войск. Поэтому Восточная Малая Азия выпадала из организационной системы империи, и этот изъян не удалось ликвидировать даже при диадохах, вплоть до самого римского периода. Каппадокия всегда оставалась чужеродным телом в системе эллинистических государств.

Теперь отправимся в лагерь к персидскому царю и постараемся понять его поступки[112].

Как видно из предыдущих разделов, во всех битвах, начиная от Граника и кончая Галикарнасом, македонские всадники, крестьянская фаланга, приемы осады города и сам Александр как полководец превзошли персов. Последние видели спасение в морском флоте. Мемнон захватил инициативу, отправил свою семью в залог верности к персидскому царю и получил от него неограниченную свободу действий. До сих пор придерживавшийся восточной ориентации, Дарий понял дух времени, назначил Мемнона главнокомандующим[113]. После поражения своих всадников он принял его план: отступать, не оказывая сопротивления македонянам, и тем самым создавать вокруг их армии пустоту. Тем временем при помощи прибывшего в Эгейское море флота следовало захватить острова, на деньги персов навербовать наемников, перенести военные действия в проливы и на территорию Греции, а может быть, даже напасть на Македонию, заставив Александра повернуть назад. Таким образом, Дарий противопоставил разрушительному, угрожающему всему миру демоническому гению македонского царя хитрый, смелый, находчивый гений грека. Ни сам он, ни его окружение на это не были способны. Все дело обороны Дарий предоставил Мемнону. Персидские вельможи в этой войне оказались бессильны. Дарий вынужден был поэтому принять столь трудное для него, но именно поэтому гениальное решение.