Читать онлайн «Как мы пережили войну. Народные истории». Страница 90

И подпись: Петух.

Вечером, управив все дела, забираемся на печку. Горит лишь фитиль в банке с керосином. Мы сидим, прижавшись друг к другу. Слышим: гудит, пролетая над нами, самолет. А в окошко стук: чей-то голос требует плотнее завесить окна, чтобы летчик не заметил свет и не стал нас бомбить. Мое сердце замирает от страха, а мама нас успокаивает, говорит, что это летят наши самолеты, чтобы нас охранять.

В 1942 году немцы захватили пол-Воронежа. Весь правый берег. Наши женщины собрались возле штаба. По громкоговорителю старший офицер прочитал приказ Сталина от 28 июля 1942 года. Там было сказано: «Бой идет в районе Воронежа, враг рвется к Сталинграду, хочет любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами». Эту речь мы слушали вечером, а утром тучами пошли через нашу Кочетовку со стороны села Парусное наши войска. Солдаты шли измученные, офицеры оставляли у каждого дома по 20 человек. Досталась такая команда и нам. Бойцы сразу побежали на речку помыться и постирать белье. Потом мама их накормила. Она заранее наварила побольше картошки и свеклы, да еще вынесла горшки с молоком и простоквашей и хлеб, испеченный в русской печке, – с лузгой, тертой свеклой и картошкой. Такой хлеб все мы ели – муки было мало. Отдохнув, солдаты двинулись дальше, на восток. А нас охватило волнение: мы боялись, что немцы придут в наше село. Все припасы на зиму дедушка вывез в село Шуриново, к знакомым. А возле дома выкопал землянку с тремя ходами. Родственники, жившие за рекой, переселились в наш дом. Стало нас 14 человек. В доме деда военные велели снять полы и выкопать котлован, чтобы можно было при необходимости установить орудие.

И – о, радость! Стало известно, что наши вывели горожан из захваченного Воронежа и разбомбили Чернавский мост – немцам ход был закрыт. Тут началось наступление советских войск, и мы вздохнули с облегчением. Ребятишки, кто постарше, кричали «ура!».

Как-то зашел наш бригадир Илья и сказал, чтобы мы шли на левый берег Воронежа за мукой – можно брать кто сколько унесет. Все женщины с детьми ринулись на тот берег. Там были элеваторы, где хранился НЗ – неприкосновенный запас. Наши войска перед приходом немцев залили муку керосином. Вот этой-то муки мы и набрали. Мама напекла из нее пышек. Мы ели и отрыгивали керосином. Но ничего, не отравились.

Вернулся с войны мамин младший брат Василий. Инвалидом пришел, без правой руки, а на левой пальцы искалечены. Опять слезы и горе. Отдохнул Василий немного и стал работать старшим на току и заведующим зерноскладом – он был в семье грамотеем.

Мы, ребятишки, пошли как-то на поле собирать колоски после уборки. Смотрим: мчится к нам объездчик. Посадил он нас на телегу, привез на ток, заставил крутить веялку и насыпать собранное зерно в мешки. Так мы трудились до вечера, пока нас не разыскала мама. Она позвала на подмогу Василия, он-то нас и вызволил из «плена».

Уже шел 1945 год, а от нашего отца не было ни слуху ни духу. И вдруг, поздно вечером к нам в окно постучала бабушка, мамина свекровь. Плачет и говорит: «Петя пришел, у нас сидит». Мы всей гурьбой побежали к ним. А наутро собралась вся родня, и папа стал рассказывать, как он попал в плен, жил у немцев, как бежал. Отец попал в плен под Курской дугой. Он рассказывал, что его привезли в немецкий лагерь, – я его рассказ помню от слова до слова. Мне было тогда 13 лет. «Лагерь был окружен колючей проволокой, – говорил отец. – Нас, пленных, было так много, что мы стояли как овцы, прижавшись друг к другу. Потом отдали меня в работники по уходу за скотом. А через полтора года – снова в лагерь. И решил я бежать». Отец трижды бежал из лагеря, его травили собаками, а поймав, нещадно били. Но он снова бежал. Вернулся в строй, участвовал во взятии Берлина и получил за это орден. Я гордилась и горжусь своим отцом: тем, какой он волевой и сильный человек. И горжусь своей страной, которая победила в войне и поднялась из такой разрухи.

Анна Петровна Разина, ветеран труда и труженик тыла, 83 года

Я родился в 1931 году в Подмосковье, в Луховицком районе, селе Ловцы. Вскоре после рождения мои родители переехали на постоянное жительство в Москву, и в 1939 году я пошел в 1 класс 416-й московской школы. Мы жили в огромном деревянном 2-этажном доме барачного типа, недалеко от Заставы Ильича. В доме было печное отопление, не было водопровода. Воду брали из водопроводной колонки, которая была на улице. Во дворе дома стояли сарайчики, где хранились дрова, которые завозили с осени.

Всего в доме было около 30 маленьких комнат, в каждой комнате жила одна семья, некоторые были многодетными. Наша семья из 4 человек занимала 10-метровую каморку. Жили очень бедно. Я научился читать с 6 лет. У некоторых наших соседей были книги, поэтому я ходил по дому и просил дать мне почитать. Мне не отказывали. Сегодня я получал «Остров сокровищ», завтра интереснейшую подшивку дореволюционного журнала «Нива», затем арабские сказки и даже философию Гегеля. Читал все, что попадало в руки. Каждую книгу брал в руки с трепетом. Страсть к чтению сохранил на всю жизнь. Когда мне исполнилось 7 лет, мама записала меня в библиотеку, которая находилась недалеко от дома. На всю жизнь запомнил 2 первые книги, полученные в этой библиотеке – «Робинзон Крузо» и «80 тысяч лье под водой» Жюля Верна. Каждой посещение библиотеки было для меня праздником. Я почти не принимал участия в дворовых мальчишеских играх и все свободное время читал.

В 1940 году мой папа, инженер-гидротехник, был направлен на строительство военного аэродрома в освобожденную Молдавию. Через год, в конце мая 1941 года, папа прислал нам вызов на право въезда в Молдавию. Мама оформила в милиции пропуск, и 15 июня, за неделю до начала войны мама, десятилетний я и сестренка 4 лет с Киевского вокзала отправились навстречу войне.

Поездка произвела огромное впечатление. Я не отрывался от окна вагона. До этого я лишь изредка ездил на пригородном поезде в пионерский лагерь. Ехали по Украине: в памяти остались огромные, до горизонта поля созревающей пшеницы, подсолнухов, тянущих золотистые диски к солнцу. Белоснежные украинские мазанки, крытые соломой. Могучие волы, запряженные попарно, медленно шагали вдоль железной дороги, увлекая за собой необычной формы повозку, на которой сидел человек в широкополой соломенной шляпе. Перед моими глазами возникали картины, словно из рассказов Н. В. Гоголя.

Папа встретил нас в Кишиневе. Почему-то осталась в памяти картина огромного кишиневского базара, где, кажется, повсюду продавалась клубника. Дальше мы поехали в г. Бельцы, а оттуда к месту папиной работы. Я не помню названия села, где располагался аэродром. Село стояло на некотором возвышении, а ниже лежала широкая долина, с которой просматривались аэродром, взлетная полоса и ряды истребителей, их было там не меньше сотни. Папа объяснил, что недавно на аэродром перебазировали полк истребительной авиации. Мы поселились в доме, к которому примыкал огромный фруктовый сад. Помню сливовые деревья, усыпанные недозрелыми сливами, и согнутые под их тяжестью ветви.