Читать онлайн «Мой отец Иоахим фон Риббентроп. «Никогда против России!»». Страница 91

В 11 часов 25 минут генерал Маршалл возвратился с прогулки в свой рабочий кабинет. Если бы он внимательно прочел сообщение о готовящемся японском нападении на Перл-Харбор, он все еще имел бы время связаться с Гонолулу по телефону со скремблером на своем письменном столе или по флотскому радиопередатчику, или по передатчику ФБР. Однако он отправил написанное им предупреждение командующим армией в Управление военной разведки и даже не снабдил его отметкой срочности. (…)

Не выполнял ли генерал, нарушая принятые правила передачи важной военной информации, указание президента? Полагал ли он, что политические цели президента отменяют соображения национальной безопасности? (…)

В тихом уединении своего Овального кабинета, недоступный и не тревожимый никакими телефонными звонками, президент молча перебирал свою обширную коллекцию марок, в то время как Хопкинс гладил Фалу — шотландскую овчарку, обитавшую в Белом доме. В 13 часов 25 минут в дверях стояла смерть. Японцы бомбили Перл-Харбор. Америка была внезапно втянута в войну (…)».

Рузвельт добился своего, Соединенные Штаты стали воюющей державой. Отныне им будут определяться политика и военные операции Западного полушария. Соединенные Штаты Америки находились на пути обретения положения гегемона на Земле.

Кто не признает или не хочет понять, что необычайная динамика мировой политики, приведшая ко Второй мировой войне, определялась в первую очередь американским президентом Рузвельтом и во вторую российским диктатором Сталиным, тот никогда не сможет верно проанализировать и понять этот важный период мировой истории. Гитлер, с его попыткой консолидировать слабую позицию рейха, сыграл роль катализатора. По сути, он отчаянно пытался удержаться на плаву между Сциллой и Харибдой.

Трагедия Европы заключается в том, что англичане и французы, из-за империалистической и националистической предвзятости, отвергли предложения Гитлера по части «европейского» сотрудничества. Трагично также, с другой стороны, что Гитлера, когда он добился более-менее консолидированной позиции для рейха, невозможно было подвигнуть на великодушную европейскую хартию, которая гарантировала бы европейским государствам их независимое существование и в которую должно было бы интегрировать также и рейх.

Поговорим о том, какие соображения в отношении продолжения войны имелись у немецкой стороны после успешного окончания кампании на Западе. Сначала Гитлер обратился к Великобритании с известным мирным предложением, которое было по инициативе Черчилля отклонено. В очередной раз можно сказать: «Difficile est satiram non scribere»! То, что по сему поводу пишется, для каждого, кто не посвящен в эту захватывающую материю, должно и в самом деле представляться сатирой!

Гитлер пошел бы в отношении условий мирного урегулирования навстречу англичанам так далеко, как это было бы вообще возможно. Визионер в нем все еще надеялся на взаимопонимание с Великобританией. Лишь в последний момент он последовал предложению отца договориться с русскими, однако, по сути, так и не расстался с надеждой этим ходом образумить британцев и обрести возможность прийти к соглашению с ними. Для соглашения с Англией Гитлер и теперь еще сделал бы многое. Из разговоров с родителями я воспринял возможную готовность восстановить Польшу в определенных границах.

Мирные предложения Великобритании в его речи в рейхстаге в июле 1940 года были, без сомнения, сделаны с искренними намерениями, тем более что, как детально описывает историк Штефан Шайль[330], параллельно британскому послу в Вашингтоне лорду Лотиану были переданы конкретные условия. Лотиан нашел немецкие условия «в высшей степени удовлетворительными», но в Лондоне это никого не заботило. Вновь Великобритания получила шанс сохранить свою независимость и империю. Черчилль несет ответственность за то, что эта возможность была упущена. Тем самым было возвещено начало конца империи[331].

Алан Кларк, историк и бывший военный министр в кабинете Маргарет Тэтчер, в большой статье в «Таймс» выразил то мнение, которое имеет ныне о Черчилле и английской политике в отношении Германского рейха обладающий ясным взглядом и независимо думающий англичанин. Воспринять его мысли очень поучительно[332].

Описав разногласия в Консервативной партии, которые могли вспыхнуть в результате надвигавшегося поражения во Франции в 1940 году и которые были подавлены Черчиллем с жесткостью и при помощи «не слишком объективной» риторики, Кларк продолжает:

«Поражение Гитлера было его (Черчилля) «raison d’être» (оправданием существования), эта цель ступень за ступенью, наперекор всем прогнозам, вознесла его наверх из политического ничтожества к посту премьер-министра. (…)»

Не однажды представлялись подходящие случаи, при которых рационально мыслящий глава правительства мог бы достичь разумных и, в конечном итоге, очень благоприятных условий от Германии. Гитлер в июле 1940 года и в самом деле предложил мир, еще до Битвы за Британию. После победы RAF (Royal Air Force) немецкие условия все еще оставались в силе, однако теперь чаша весов склонилась больше в пользу англичан. Весной 1941 года, после поражения итальянцев в Африке, Великобритания вновь укрепила свою военную позицию и еще не отправила все свои золотые запасы Америке. Гитлер хотел обеспечить свой фланг прежде, чем напасть на Россию. Гесс, его заместитель, вылетел — без приглашения — в Великобританию с условиями. Черчилль, осознававший опасность (для своей политики), отказался говорить с ним и удержал в тайне (при пособничестве истеблишмента) данные и документы.

Это был крестный путь, ведь если бы Великобритания в апреле 1941 года была готова к миру, она могла бы перебазировать флот и «Спитфайеры» в Сингапур. Японцы не напали бы, и часть Британской империи на Дальнем Востоке была бы для нас сохранена. Однако Черчиллю все это казалось несущественным в сравнении с победой над Гитлером. Он осознавал, что полная победа над Гитлером была возможна только благодаря вступлению в войну США. Его могли вызвать только японцы, так зачем же их останавливать?

Унижение Великобритании перед США коренится в этой одержимости. Базы в Вест-Индии были переданы американцам; рынки, зарезервированные для британского экспорта, были открыты; весь портфель британских инвестиций (в основном частных) был ликвидирован.

«Приятный списочек, — заметил Рузвельт, когда британский посол передал его ему. — Мужики, вы пока еще не обанкротились!» (…)