Читать онлайн «В военном воздухе суровом». Страница 26

Немцы сбрасывали листовки с русским текстом, и соблазн прочитать "брехню колченогого Геббельса" был велик. Но оперуполномоченный СМЕРША и комиссар Рябов всех строго-настрого предупредили, что читать листовки запрещено. Их нужно собирать и немедленно сдавать для уничтожения.

Каждый раз, когда начинался "листопад", все кидались, как на борьбу с саранчой.

Вскоре появился написанный полковым художником Сашей Булынденко лозунг: "На коварные вылазки врага ответим усилением бдительности!"

Боевое задание

Полк продолжал боевые действия с нового полевого аэродрома в 50 километрах юго-восточнее Климовичей.

Основными целями для штурмовиков теперь были не мосты, а колонны противника, двигавшиеся по дороге на Рославль.

В первых числах июля противник продолжал рассекать сильно ослабленную группировку наших войск мощным танковым клином армии вторжения, а наши свежие силы из тыла страны прибывали с опозданием и вступали в бой разрозненно.

На Смоленском направлении сдерживал противника Резервный фронт, его соседом слева был Центральный фронт, включавший 13-ю и 21-ю армии. Эти армии были оттеснены противником с основного направления и оказались развернутыми фронтом не на запад, а на север, откуда также следовали удар за ударом.

Фронт уже откатился за Днепр. Но и в этой критической обстановке соединения 21-й армии нанесли ошеломивший противника мощный контрудар в северо-западном направлении по флангу глубоко вклинившейся группировки. Наши войска форсировали Днепр, выбили противника из Рогачева, потом из Жлобина и с упорными боями двинулись к Бобруйску. Хоть и пришлось нашим войскам вскоре отойти, но этим контрударом было отвлечено от главного направления и втянуто в сражение восемь немецких дивизий.

Тяжело было войскам, нелегко приходилось и летчикам при подавляющем перевесе сил противника в воздухе.

Косяки "хейнкелей" и "юнкерсов" то и дело проплывали в небе, юркие "мессеры" низко проносились парами над дорогами, обстреливая войска. Казалось, что авиации у немцев стало еще больше.

О воздушной обстановке тех дней в книге Маршала Советского Союза А. И. Еременко "На Западном направлении" сказано:

"...Авиация противника абсолютно господствовала в воздухе. Не встречая сопротивления, она действовала небольшими группами на бреющих полетах, обстреливала дороги, бомбила скопления наших войск, разрушала города, истребляла мирное население... В те тяжелые дни и бессонные ночи, стиснув зубы, мы отыскивали пути к возможности организации отпора фашистам".

Шел двенадцатый день войны...

По-прежнему возникали вопросы: "Не устояли на Березине из-за недостатка сил, так почему же не задержали противника свежие армии на Днепре? Когда же наступит тот сокрушающий удар, о котором идут упорные разговоры? Неужели перед этим решили заманить противника поглубже? Почему у нас так мало самолетов? Куда девалась та мощь, которую показывали на воздушных парадах? Где те самолеты, которые летают дальше всех, быстрее всех и выше всех?"

3 июля... Эта дата запомнилась надолго. Впервые с начала войны мы услышали знакомый глухой голос с грузинским акцентом и первые слова, схватившие за самое сердце: "К вам обращаюсь я, друзья мои!" И. В. Сталин, возглавивший в эти дни Вооруженные Силы, в своей чеканной речи не успокаивал. Он говорил суровую правду, которая клала конец вопиющему несоответствию ободряющих официальных сообщений с действительным положением вещей. Теперь хоть и не осталось надежд на то, что наши неудачи кратковременны (отстранили и строго наказали бесталанного командующего, - другой быстро выправит дело!), зато стало ясно: чудес ждать не приходится, слухи о каком-то готовящемся сокрушительном ударе не соответствуют действительности. Надо рассчитывать на те силы, которые есть. Призыв Сталина осознать всю глубину "смертельной опасности", призыв к беспощадной борьбе с дезертирами и трусами еще раз убеждал нас в этом.

...На аэродром к штурмовикам часто наведывался на своей "эмке" генерал-лейтенант Кравченко. Возможно, эти наезды не были бы такими частыми, если бы не постоянная порча линий связи. Автомобиль служил ему подвижным пунктом управления, где он проводил большую часть времени, мотаясь по аэродромам.

Покидал он свою машину для того, чтобы поставить боевую задачу или во время перекура перекинуться парой слов с летчиками, пошутить, приободрить их. "Еще немножко, и мы им начнем хребет ломать!" - частенько говаривал он. Комдив вел себя запросто с рядовыми летчиками, несмотря на то, что от них его теперь отдаляли и высокое воинское звание, и заслуженная слава.

Кравченко, бывало, пересаживался из автомобиля в свой ярко-красный истребитель, чтобы сцепиться с фашистами. "Мессершмитты" яростно набрасывались на приметный самолет, уступавший им и в скорости и в огневой мощи. Несмотря на подавляющее численное превосходство, фашистским летчикам никак не удавалось сразить "красного дьявола". Но и Кравченко в воздушных боях уже не мог проявить себя так, как недавно на Халхин-Голе и в финскую. Слишком много было преимуществ у противника в этой большой войне, не похожей на все предыдущие.

Еще в довоенные годы Г. П. Кравченко был кумиром военных летчиков.

Воспитанник Звериноголовской школы колхозной молодежи Курганской области, а затем учащийся землеустроительного техникума Гриша Кравченко мечтал стать лихим кавалеристом, но его забраковала медицинская комиссия. В 1931 году 19-летний комсомолец решил поступить в Качинскую летную школу. Снова придирались врачи: "В плечах широк, а ростом малость не вышел". Однако школу он окончил успешно, оставили летчиком-инструктором. В 1933 году лейтенант Кравченко служил под Москвой в отдельной истребительной эскадрилье особого назначения, а в 1936 году за успехи в подготовке летных кадров его наградили первым орденом "Знак Почета".

В 1938 году он сражался с японскими захватчиками в небе Китая и одержал более десяти побед. За образцовое выполнение специальных заданий правительства Кравченко наградили орденом Красного Знамени. В феврале 1939 года он был удостоен высшей степени отличия - звания Героя Советского Союза. Летчик-испытатель, майор Кравченко на Халхин-Голе и в схватках с японскими летчиками снова одерживает свыше десяти побед. Командир 22-го истребительного полка майор Кравченко стал дважды Героем Советского Союза. Ему первому была вручена вторая Золотая Звезда.

С декабря 1939 года полковник Кравченко командует особой авиационной бригадой, принимавшей участие в войне с белофиннами. Он награжден вторым орденом Красного Знамени. В феврале 1940 года Кравченко уже комбриг, в апреле - комдив, а в июне - генерал-лейтенант, командующий ВВС Прибалтийского особого военного округа.