Читать онлайн «Дневник москвича. Том 1. 1917-1920». Страница 112

Один американский журналист задал по радио Ленину 5 вопросов, прося дать ответы на них, которые обязался напечатать в ста американских газетах. Вопросы и ответы вкратце таковы: 1. Внесла ли Российская республика изменения в первоначальную правительственную программу, и какие? 2. Какова тактика советской республики к Афганистану, Индии и другим мусульманским странам? 3. Какие цели преследуются по отношению к Америке и Японии? 4. На каких условиях Ленин мог бы заключить мир с Колчаком, Деникиным и Маннергеймом? и 5. Что еще желал бы Ленин сказать Америке?

На первый вопрос Ленин ответил, что советское правительство имело не реформистскую программу, а революционную. Реформы — суть уступки, получаемые от господствующего класса. Революция есть ниспровержение господствующего класса. Программа Ленина состояла, собственно, из одного общего пункта: свержение ига помещиков и капиталистов. Этой программе мы, — говорит Ленин, — никогда не изменили. Лишь после того, как эксплуататоры, т. е. капиталисты, стали развертывать свое сопротивление, мы начали систематически подавлять его, вплоть до террора. Вот, значит, какое было изменение программы, были, мол, паиньками, а потом окрысились.

На второй вопрос Ленин замечает, что никакие народности русским правительством не угнетаются, а этим, мол, занимается западноевропейская и американская конституция буржуазно-«демократических» государств, укрепляющая гнет немногочисленных «цивилизованных» капиталистов над трудящимися своих стран и над сотнями миллионов в колониях Азии, Африки и проч.

По третьему пункту Ленин ответил, что по отношению к Америке и Японии «мы преследуем прежде всего политическую цель, чтобы отразить их наглое, преступное, грабительское нашествие на Россию. Обоим этим государствам мы много раз и торжественно предлагали мир, но они даже не отвечали нам и продолжают войну с нами, помогая Деникину и Колчаку.»

По четвертому: условия заключения мира с Колчаком и К° будто бы сообщены Америке, да правительство ее боится напечатать их для сведения своего народа. При этом Ленин напоминает, что Россия готова заплатить все долги Франции и другим государствам, лишь бы мир был на деле, а не на словах только.

На пятый вопрос Ленин ответил маленькой лекцией от Маркса: «Капитализм и буржуазная демократия есть наемное рабство… Крах капитализма неизбежен. Революционное сознание масс растет везде… Капиталисты, буржуазия могут в лучшем для них случае оттянуть победу социализма в той или иной стране ценой истребления еще сотен тысяч рабочих и крестьян. Но спасти капитализм они не могут. На смену ему пришла советская республика, которая дает власть трудящимся, и только трудящимся, которая вручает руководство их освобождением пролетариату, которая отменяет частную собственность на землю, фабрики и прочие средства производства, ибо эта частная собственность есть источник эксплуатации немногими многих, источник грабительских войн между народами, обогащающих только капиталистов» и т. д.

В заключение Ленин восклицает, конечно, что «победа международной советской республики обеспечена», и иронически предлагает такое состязание буржуазным правительствам: «обеспечить за нашим правительством и за любым другим свободу обмена… брошюрами, от имени правительства издаваемыми на любом языке и содержащими текст законов данной страны, текст конституции, с объяснением ее превосходства над другими», но, говорит Ленин, — ни одно правительство на это не пойдет, потому что «все, кроме советских, правительства держатся угнетением и обманом масс. Но великая война 1914–1918 гг. разбила великий обман.»

15/28 июля. Вчера и сегодня дожди точно осенние. Не весело!

После ожесточенного боя Челябинск отбит красными от Колчака; дорога в Сибирь открыта, в советских газетах, конечно, ликующие статьи.

В Петрограде и Саратове холера — в каком размере, доподлинно не известно, но факт тот, что эта «азиатская гостья» не вывелась еще из моды и теперь пойдет чесать бедную совдепию, как будто одного сыпного тифа мало на нас, «щедро одаренных природой».

17/30 июля. Константиноград оставлен красными. Идет бой со значительными силами Деникина в 15–20 верстах восточнее Полтавы. На восточном фронте у Колчака взят Камышлов.

Из оперативной украинской сводки от 29 июля: «связь с Полтавой в 20 час. 28 июля порвана». Это известие приводит меня к тяжелым мыслям о судьбе сына. Последнее письмо его, полученное недели две тому назад, помечено 22-м июня. Что-то сталось с ним, или что-то будет с ним? Спаси его Господи!

В Варшаву прибыли немецкие делегаты для переговоров о миролюбивой передаче Познани Польше.

Финляндским президентом республики 143-мя голосами избран профессор Стольберг. Генерал Маннергейм, вождь кампании против советской России, получил только 50 голосов.

† Умер знаменитый русский адвокат Н. П. Карабчевский.

18/31 июля. Красные оставили Камышин на Волге.

В сегодняшних «Известиях» есть выдержки из статьи Леонида Андреева, напечатанной в мае месяце в какой-то неизвестной нам Бурцевской газете «Общее дело». Статья озаглавлена тремя буквами «SOS» (условный сигнал о помощи, передаваемый тонущими кораблями по радиотелеграфу). Андреев, между прочим, пишет: «Но страшно умирать, но невыносимо больно страдать, когда это происходит на площади, среди бела дня, под равнодушными взорами людей и самого неба… и знать, умирая, что нет совести у убийцы, что он сыт, весел и богат, что под покровом лживых слов он не только не потерпит кары, но и заслужит чей-то восторг, чье-то уважение и низкие поклоны», и далее: вы думаете, то, что творится в России и что разгорается во всем мире, — революция? — «Поймите, что это не революция. То, что происходит в России, уже началось в Германии, и оттуда идет дальше, — это хаос и тьма, вызванные войной из своих черных подполий и той же войной вооруженные для разрушения мира.» Это «обманщики и лжецы выдают злейшую тиранию за порыв к свободе русского народа…» На Европу, «богатую и энергичную», идет «безбрежный хаос, бесформенный, широкий, всепроникающий бунт», ужас и смерть. В конце концов Андреев зовет французов, англичан, американцев, итальянцев, шведов, индусов и кого бы то ни было — организоваться на рабоче-крестьянскую Россию организованным походом, ибо, по его мнению, они (т. е. рабочие и крестьяне) «падут бесшумно, без выстрела. Их просто не станет, они исчезнут, растают, как тает тьма пред светом.»

В. Сокол, информирующий читателей «Известий» об этой статье, говорит: «Судя по его сумасшедшему бреду и гнусным измышлениям, для русского рабочего класса Андреев умер, и его лицо закрылось доподлинной "черной маской".»