Читать онлайн «Троцкий. Книга 1». Страница 111

Мне лично и в голову не приходило вопрос о перманентной революции превращать в актуальный. Ведь идея перманентной революции была формой теоретического предвосхищения будущего развития событий. События, которые этой теорией предвосхищались, произошли: Октябрьская революция совершилась. Сейчас вопрос о перманентной революции имеет теоретико-исторический, а не актуальный интерес". Затем, желая подчеркнуть, что Ленин был его единомышленником, Троцкий продолжает: "Были ли у меня расхождения с тов. Лениным в отношении захвата власти в октябре, в крестьянской политике — в октябре и после октября?" И, помолчав, твердо добавляет:

— Нет, не было…

И далее: "Товарищи, которые "отскочили" от октября, теперь, задним числом, мудрят насчет "ошибок" в теории перманентной революции. Если бы в ней и были ошибки, то во всяком случае эта теория не помешала мне, а помогла пройти через Октябрьскую революцию бок о бок с Лениным. Попытка задним числом создать троцкизм в противоположность ленинизму есть фальсификация, и ничего более"[24].

Троцкий пытался защититься от многочисленных нападок за свои "перманентные" взгляды, призывая к себе в союзники мертвого Ленина.

Но атаки продолжались. В начале 1925 года Троцкий получил по почте только что вышедшую брошюру "Теория перманентной революции тов. Троцкого"[25]. Предисловие к брошюре принадлежало перу И.Вардина — одного из "официальных" теоретиков ЦК. Троцкий открыл оглавление. Заголовки разделов уже говорили о многом: "Бунт на коленях", "Повесть т. Троцкого о том, как т. Ленин стал… троцкистом", "Поверхностность и легкомысленность в заявлениях т. Троцкого"… Читать дальше не хотелось, но Троцкий, пересилив себя, пролистал брошюру. Вардин уже в предисловии определил тональность всей брошюры, заявив, что эта "теория решительно ничего общего с большевизмом не имеет"[26].

Троцкий с горечью ставил галочки на полях брошюры в тех местах, которые особенно больно задевали его обостренное самолюбие: "бросая поверхностные, легкомысленные фразы о "перевооружении" и прочей ерунде", "степень ясности во взглядах т. Троцкого всегда была обратно пропорциональна степени необходимости в этой ясности", "он не понимает роли крестьянства", "на словах проповедуя несуразно-левую перманентную революцию, на деле отказывается от обыкновенной буржуазно-демократической революции", "Троцкий не понимал и ленинской теории революции", "перманентная революция — это жест отчаяния и авантюра"[27]…

Как быстро после смерти Ленина изменилось положение Троцкого! Идет всего январь 1925 года, а партийная печать уже пишет о нем как об авантюристе, легкомысленном политике и теоретике, никогда не понимавшем Ленина! Боже мой! Как переменчивы люди! Троцкого фактически ставили перед выбором: или, покаявшись, сдаться аппарату ЦК, или не смириться с поражением и не уступить дорогу новым вождям. Как бы мы ни относились к этому сложному человеку, нельзя не признать: политического мужества ему было не занимать.

Теория перманентной революции была вытащена на свет по указке Сталина и Зиновьева с одной целью: перелистывая старые, дореволюционные страницы, написанные Троцким, побольнее уколоть одного из основных триумфаторов Октября и гражданской войны, выставить его перед партией маловером с меньшевистским душком.

Как я уже говорил, к середине 20-х годов Троцкий написал сотни политических и теоретических статей, множество памфлетов, книги, брошюры. Немало в них было ошибочного и небесспорного. Многие статьи писались на злобу дня и не претендовали на "классику". Но Сталин и его помощники дотошно рылись во всем дореволюционном литературном скарбе Троцкого, выискивая огрехи, упущения, неточности, говорящие о его "меньшевизме" и "антимарксизме".

Во все времена, в том числе и сейчас, гораздо меньше рискуют те, чей прошлый политический, теоретический или литературный багаж оказывается легковесным. Но в переломные моменты подчас именно они громче других кричат о консерватизме и старомодности тех, кто хоть что-то делал в науке или политике, нередко при этом и ошибаясь. Нужно особенно внимательно приглядываться к таким людям. Не сделав ничего стоящего в прошлом, они не создадут ничего и в будущем. Их единственное достоинство — прошлая "безгрешность". Троцкий ошибался, и ошибался сильно. До революции и после ее свершения. Многие его шаги по утверждению нового строя, по реализации методов революционного переустройства были и аморальными, и даже преступными. Как и других вождей Октября и гражданской войны. Но никто не может бросить в него камень по поводу его бездействия или выжидания, отсутствия собственной позиции или боязни взять на себя ответственность за сделанное.

Все, что связано с концепцией перманентной революции, убедительно характеризует Троцкого не только как теоретика, но прежде всего как личность. Его убеждения исключительно цельны и политически последовательны. В действиях и мыслях Троцкого нет конъюнктуры: он был и навсегда остался певцом революции. Троцкого "разоблачили" как "маловера" и "капитулянта" прежде всего потому, что он непосредственно связывал построение социализма в России с победой международной революции. Многократные заявления на этот счет делал Ленин, подчеркивая, что окончательная победа социализма возможна лишь в мировом масштабе. Сталин, "развенчавший" Троцкого, позже и сам стал провозглашать, что окончательная победа социализма возможна лишь при утверждении социалистических начал в большинстве стран мира… Разве это не "сталинский троцкизм"? Чем не "перманентный" вывод? Но Сталин, непревзойденный начетчик и антидиалектик, всегда руководствовался лишь идеями прагматизма, преследуя только сугубо личные интересы.

Схематизм и социальный радикализм теории перманентной революции связаны прежде всего не с ошибками Парвуса или Троцкого, а с исторической заданностью марксизма, еще в середине прошлого века предписавшего фатальную неизбежность гибели капитализма. Но вот спустя почти полтора столетия с момента рождения идеи перманентности можно сказать, что все развивается по Марксу, за исключением "пустяков": капитализм окончательно нигде не "сгнил", а социализм, даже превратившись на определенном этапе в мировую систему, нигде не поднялся до подлинных экономических и гуманных высот… А Троцкий верил, что Россия может "прийти к социализму на буксире передовых стран"[28], ибо перманентная революция для нее вне контекста революции мировой в конечном счете бесперспективна.