Читать онлайн «Нас звали «смертниками». Исповедь торпедоносца». Страница 151

Заметно меньше экипажей мы стали терять в 45-м, когда близкое расположение аэродрома к театру боевых действий позволило нам окончательно перейти к нанесению по врагу групповых ударов. Но все равно, восемь экипажей за один месяц на два полка неполной численности… Слишком много… Слишком…

Что до моих друзей по летному училищу и инструкторской работе, то почти все из них, кто всеми правдами и неправдами сумел вырваться на фронт, погибли в боях. Последним стал Федя Шипов, прибывший в 3-ю эскадрилью нашего полка в самом конце 44-го. Ему удалось продержаться совсем немного, и в последних числах февраля 45-го, выполняя минную постановку в районе Либавы, мой старый товарищ пропал без вести…

Мне же посчастливилось дотянуть до Победы. И чем больше я размышлял над пережитым мной в те грозовые годы, тем яснее понимал, что мне удалось остаться в живых благодаря невероятному везению. Одно то, что мой самолет, получив в мае 44-го четыре прямых попадания зенитных снарядов и сто пятьдесят семь осколочных ранений, на одном моторе смог дотянуть домой, уже можно считать необъяснимым чудом. А если вспомнить остальные описанные в этой книге случаи…

Конечно, в авиации многое зависит от профессионального мастерства пилота и штурмана, но, положа руку на сердце, мог ли я считать себя лучшим летчиком, чем, скажем, Гептнер или Бунимович? Думаю, что нет, ведь в то время, как они погибли, мой боевой опыт не шел с ними ни в какое сравнение. И ведь, чего греха таить, бывало, позволял себе некоторые вольности по отношению к своей машине. Однажды даже выпивши полетел, да еще и в непростых погодных условиях… И все окончилось благополучно. А вот для Победкина тот же самый поступок закончился фатально даже ясным безоблачным утром…

Может быть, я слишком берег себя, избегая «излишнего» риска? Конечно же, нет! Подробно я уже ответил на этот вопрос в предыдущих главах. Здесь лишь повторю, что каждый из нас, идя в атаку, понимал, что в данный момент от его действий зависит не только выполнение боевого задания и собственная жизнь, и даже не только жизни пехотинцев и танкистов – наших братьев по оружию, а ни много ни мало судьба будущих поколений – наших пока еще нерожденных детей и внуков. Конечно, у всех имелись и мотивы личной мести врагу за погибших друзей, за варварски убитых нацистами родных и близких…

Но спроси у любого из нас, за что именно он вступал в смертельную схватку, тут же услышишь однозначный ответ – за свою Родину. Она воспитала нас, дала нам путевку в жизнь, предоставив все возможности для реализации своих способностей и предпочтений. Не зря ее сравнивают с матерью. И, поверьте, это не просто красивые возвышенные слова, это – мировоззрение подавляющего большинства представителей моего поколения, чему я, один из десятков миллионов непосредственных участников Великой Отечественной, являюсь живым свидетелем.

Среди великого множества профессий, вызванных к жизни развитием цивилизации, профессия летчика занимает особое место. Ведь в летное училище не идут из соображений престижа и материальной выгоды или за компанию с лучшим другом, и уж тем более чтобы поступить хоть куда-нибудь. Эту дорогу, полную опасностей и риска, выбирают лишь одержимые МЕЧТОЙ, всем сердцем влюбленные в авиацию, не представляющие своей жизни без упоительного, ни с чем на свете не сравнимого ощущения полета. Можно сказать, те, кого выбрало само небо.

Живет себе на свете обычный мальчуган, учится в школе, гоняет мяч с друзьями и ходит с отцом на рыбалку. Возможно, он уже решил стать трактористом или кузнецом, а может быть, всемирно известным путешественником. Но где-то в глубине детской души, не подавая до поры до времени никаких признаков своего существования, скрывается мечта о покорении пятого океана. И в один прекрасный день пролетающая высоко в небе крылатая машина, кажущаяся с земли не больше спичечного коробка, в одночасье отодвинет на второй план все прежние стремления и идеалы. Бывает, неблагоприятные жизненные обстоятельства могут заставить парнишку на некоторое время забыть о своей мечте, но стоит судьбе предоставить ему хоть малейший шанс, он ни за что не упустит его…

Для того чтобы стать летчиком, одного лишь желания, пусть даже самого страстного и всепоглощающего, совершенно недостаточно. Необходимость выдерживать нагрузки на грани человеческих возможностей диктует жесткие требования к состоянию его здоровья. Судите сами, при выполнении фигур пилотажа летчика вдавливает в кресло сила, величина которой может в семь раз превышать его собственный вес, а при резком выходе из пикирования на маневренном самолете – и в десять. Бывает, на несколько мгновений даже темнеет в глазах. Хотя такие перегрузки присущи лишь истребителям и пикировщикам, работа дальних бомбардировщиков и торпедоносцев имеет свои специфические, но ничуть не меньшие трудности. Даже в безоблачный солнечный день многочасовые полеты требуют постоянного напряжения сил и внимания. А на боевое задание приходилось идти поздним вечером, да и погода могла преподнести всевозможные неприятные сюрпризы вроде грозовой облачности, болтанки или порывистого ветра… Именно поэтому так «свирепствует» медкомиссия, дотошно обследуя каждого претендента. Лишь самые физически крепкие и здоровые ребята смогут пройти этот строгий «естественный отбор», сделав первый шаг к осуществлению своей заветной мечты. Но это – только самое начало пути, пройти который суждено не всем.

К сожалению, приходится признать: не каждый курсант станет настоящим пилотом, способным управлять самолетом в самых тяжелых погодных условиях и находить единственно верное решение в критических ситуациях, когда абсолютно все – собственная судьба, жизни всего экипажа, дорогостоящая техника и успешное выполнение задания – находится в его руках, лежащих на штурвале боевой машины. Поверьте, подобная ответственность по плечу далеко не каждому. И определить предел психологической прочности не может ни одна, даже самая квалифицированная медкомиссия. Да и сам человек не в состоянии даже приблизительно предположить, как он поведет себя в той или иной ситуации.

А вначале все идет хорошо, и молодой летчик, впервые поднявшийся в воздух, некоторое время находится в состоянии эйфории. Он горд собой, рисует в своем воображении следующую покоренную высоту и нетерпеливо ожидает очередного полета, искренне считая себя готовым к любой внештатной ситуации. И это абсолютно естественно, иначе просто не может быть. Но техника, как известно, всегда может преподнести неприятный сюрприз, и пережитое им самим или случившееся на его глазах летное происшествие, пусть даже не окончившееся аварией или катастрофой, способно в прах развеять хрупкую иллюзию собственного всесилия, разбудив в сердце непреодолимый страх перед воздушной стихией.