Читать онлайн «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир». Страница 71

Описание крокодила я тоже читала, но представить его мне очень трудно. Он представляется мне не в виде какого-нибудь определенного животного или большой рыбы, а чем-то уродливым, бесформенным. Все его туловище состоит из позвонков, спрятанных под твердым панцирем. Представляется, что у него большая голова с широкой пастью, короткие, но сильные лапы, пальцы которых соединены плавательными перепонками. Длинный извивающийся хвост дополняет «красоту» этого чудовища. Крокодил извивается во все стороны, что мешает определить его форму.

Однажды в магазине Мария Николаевна показала мне игрушечного крокодила. Но эта игрушка не дала мне абсолютно никакого представления о крокодиле. Этот крокодил был наряжен в рукавицы, обут и вообще выглядел очень нарядным франтом.

Об эвкалипте и медвежонке. Об эвкалипте я читала во многих книгах, и для того, чтобы представить высоту этого дерева, я сначала представляла какое-нибудь другое знакомое мне дерево, мысленно увеличивая его высоту в пять, 10 и более раз.

Исходя из того что эвкалипты растут в жарких странах, листья представляются мне совсем не такими, как на наших деревьях. Мне кажется, что листья эвкалиптов очень узки и длинны — величиной примерно 10–15 см, жестки и даже покрыты грубоватыми иголочками по краям. Располагаются листья на ветках, как свечи.

Мне даже представляется запах листьев, если их немного помять пальцами; запах этот кажется мне не однородным, а смешанным: к приятному смолистому аромату примешивается легкий запах воска.

Один австралийский профессор из Мельбурна, приезжавший в СССР на Международный физиологический конгресс в 1935 г., желая дать мне представление об австралийских животных, подарил две настольные фигурки — австралийского медвежонка и кенгуру. Профессор сказал, что это особая порода медведей, которые часто забираются на эвкалипты и сидят там в такой позе, как этот настольный медвежонок. Конечно, игрушечный медвежонок был очень далек от натурального медведя; сидел он, кажется, на хвосте, как мы сидим на стульях, а передние лапки сложил на груди. У него задорно торчал носик; задорным носик казался потому, что зверек задирал голову вверх.

И вот в своем представлении я должна была оживить этого плюшевого настольного медвежонка, посадить его на одну из веток эвкалипта и таким образом представить себе, что это настоящий живой австралийский медведь, затем представить гигантское дерево, по стволу которого опускается или поднимается медведь. Приблизительно так я все это и представила. Но в моем представлении австралийский медвежонок отличался от наших северных медведей тем, что был он «вегетарианцем», ибо питался корой и листьями эвкалиптов.

Кстати, когда мне нужно вспомнить слово «вегетарианцы», я сначала представляю различные овощи, начиная от картошки и кончая шпинатом, после чего в моей памяти возникает слово «вегетативный», затем «вегетарианцы».

В одной книге я прочитала слово «мимикрия» и рядом его Объяснение: уподобление окраски животных и насекомых окраске окружающей местности.

С самого начала слово «мимикрия» почему-то напоминало мне большую жирную гусеницу. Почему гусеницу? Некоторое время я была в замешательстве, стараясь отогнать от себя гусеницу. Наконец, вспомнила, в чем тут дело. Однажды на кусте сирени я нашла большую гусеницу и с отвращением отбросила ее в сторону, но кто-то из зрячих поднял ее и рассказал мне, какого она красивого зеленого цвета. Зная, что листья кустов и деревьев тоже зеленые, я мысленно объединила окраску гусеницы и растений (конечно, не представляя этого цвета зрительно).

Спустя некоторое время я как-то забыла слово «мимикрия», но помнила его смысл, одновременно отождествляя его с гусеницей. Я обратилась с вопросом к Лидии Ивановне:

— Вы не помните, какое это слово, что похоже на большую зеленую гусеницу?

Лидия Ивановна подумала, что я шучу.

— Нет, не помню, может быть, по-твоему, оно еще на что-нибудь похоже? Оно еще похоже на местность…

— На какую местность?

— На всякую, где имеются животные и насекомые, — пояснила я.

Целый день бедная Лидия Ивановна ломала себе голову над этим мудреным и похожим то на гусеницу, то на «всякую местность» словом. Так она и ушла с работы домой, ничего подходящего не вспомнив. Я же перестала вспоминать это слово, и вдруг оно само собой всплыло в моей памяти, и притом без назойливого образа жирной гусеницы.

На следующее утро я поспешила умыться и одеться и побежала к садовой калитке встречать Лидию Ивановну. Приветствовали мы друг друга так:

— Лидия Ивановна, мимикрия!

— Оля, мимикрия! — И мы обе засмеялись.

— Я всю ночь не спала, — сказала Лидия Ивановна, — все думала над твоим словом, которое ты превратила в гусеницу. Чем же оно на нее похоже?

— Да я однажды поймала на сирени большую зеленую гусеницу, а листья сирени тоже зеленые, вот вам и связь между мимикрией и зеленой гусеницей…

Был у меня хороший знакомый, научный сотрудник — биолог Узнав, что я прохожу биологию, он часто в шутливой форме экзаменовал меня и, между прочим, несколько раз спрашивал знаю ли я, что такое мимикрия.

Это немножко надоело мне.

— Вы спрашиваете одно и то же. Почему это?

— Не обижайтесь, я спрашиваю потому, что студенты — зрячие и слышащие — никак не могут запомнить это слово.

— А оно им ничего не напоминает? — поинтересовалась я.

— Вероятно, ничего, если они забывают.

— Скажите им от моего имени, что мимикрия похожа на большую зеленую гусеницу, тогда они запомнят, а меня больше не спрашивайте, я знаю не только о мимикрии животных и насекомых но и о духовной мимикрии человека.

Эта духовная мимикрия в моем представлении похожа на Лису Патрикеевну, а также вызывает в памяти рассказ Чехова «Хамелеон».

Однажды в магазине мне дали осмотреть одну скульптуру: у тумбочки с книгами стоял мальчик с круглым личиком и кудрявыми волосами на красивой головке.

— Какой замечательный мальчик! — сказала я, совсем не подозревая, что осматриваю статуэтку трехлетнего Владимира Ильича Ленина.

— Это Ленин трех лет, — сказала мне М.Н.

Я была очень удивлена, ибо привыкла представлять Владимира Ильича только взрослым человеком, с твердыми чертами лица, совершенно гладкой головой и небольшой бородкой. Конечно, я много читала о Владимире Ильиче, а также о его детских и юношеских годах, но представлялся он мне всегда взрослым, серьезным, все время о чем-то думающим.