Читать онлайн «Сталин. Вспоминаем вместе». Страница 64

Сидящий рядом грузин замечает:

– Тогда у нас, дэд, был другой трэнер…

Когда между Советским Союзом и Великобританией начались союзнические отношения? Напрашивается ответ – 22 июня 1941 года. И он будет неправильным. Союзниками страны являются тогда, когда между ними заключен договор, формализующий и проясняющий их взаимоотношения, описывающий их обязанности по отношению друг к другу. Такой договор Великобритания и СССР заключили 26 мая 1942 года во время визита Вячеслава Молотова в Лондон[450]. Почти год ушел на подписание реального союзного договора. И это во время тяжелейшей войны, когда СССР фактически в одиночку боролся с Гитлером. Почему так долго? Потому что именно в первые месяцы войны Советский Союз находился в самом тяжелом положении. А связывать себя договорными узами с «умирающим» никто и никогда не спешит. Только когда стало ясно, что гитлеровский блицкриг провалился и война переходит в затяжную стадию, британская дипломатия приступила к серьезному диалогу. Но, может быть, англичане и американцы помогали нам и без формального договора? Эта глава и посвящена выяснению того, какими правдами и неправдами Сталин пытался получить реальную помощь от своих союзников в самые первые, самые страшные месяцы 1941 года. Так что на вопрос «как союзники нам помогали» вы, уважаемые читатели, сможете ответить самостоятельно…

Как мы уже знаем, накануне войны отношения между Великобританией и СССР сложно было назвать хорошими. Англичане готовили удар по Баку, помогали финнам и всячески пытались стравить Германию и Советский Союз. Нападение Гитлера на Россию стало для Британии спасением. Фюрер явно начинал повторять путь Наполеона, который, воюя с Лондоном, почему-то решил двинуться на Москву, где в итоге и похоронил свое имперское величие. Можно было ожидать, что вермахт постигнет судьба великой армии Бонапарта. Но могло получиться и по-другому. Идеальным вариантом для Лондона являлась долгая и изнуряющая борьба между Москвой и Берлином, в которой у обоих противников просто не было бы сил для ударов по британским владениям. Именно желанием перенести тяжесть мировой войны на Восток и обусловлена вся дальнейшая позиция английской дипломатии.

22 июня 1941 года, в 11:30 посол СССР в Англии Иван Майский был вызван министром иностранных дел Великобритании сэром Иденом. Германия напала на СССР, теперь два дипломата обсуждают происшедшее и перспективы достижения победы над общим противником. Так? Не совсем. Ведь в самом конце беседы советский посол задает один вопрос. Всего один, но как много он нам говорит о запутанной ситуации того времени! «Могу ли я сообщить Советскому правительству, что ни о каком мире между Англией и Германией не может быть и речи, что Англия не только не ослабит, а, наоборот, усилит свою энергию в борьбе с Германией и что Англия твердо будет продолжать войну?» – спрашивает Майский. «Да, можете это сообщить»[451], – отвечает глава британского МИДа.

А ведь странный вопрос задал наш посол. С какой стати Англия, если она воюет с Германией, должна заключить с ней мир? Если немцы дополнительно к войне с Британией еще и на Россию напали? С точки зрения обычного человека вопрос Майского – оскорбление и верх бестактности. Но лорд Иден не возмущается и не удивляется, а отвечает по существу Потому что в дипломатии и политике нет подлости и вероломства, а есть интересы и способы их достижения. А для нас вопрос Ивана Майского значит очень много. Хороши же союзники, которым нужно задавать вопросы, не собираются ли они в первый день начала русско-германской войны заключить с Гитлером мир и тем самым остаться в стороне от борьбы…

Ответ англичан получен, но пока это только слова, а словам политиков без документального подтверждения верить нельзя. Это только Горбачев, это только Ельцин могут верить на слово западным политикам и думать, что обещания не расширять НАТО на Восток достаточно, чтобы этого расширения не произошло. Сталин был умнее и на слово никому не верил. Сталину нужны гарантии, Сталину нужны договоры. Ему нужно получить письменные гарантии Великобритании, что она будет воевать на стороне СССР против Гитлера.

22 июня 1941 года из Лондона в Москву поступает и запрос о присылке военной миссии (во главе с послом Великобритании) в СССР. Обратите внимание на «теплоту» взаимоотношений между двумя странами: английский посол накануне войны покинул Москву, что во все времена было демонстрацией недовольства. Британский посол в СССР должен находиться в Москве, а не в Лондоне. Но на 22 июня 1941 года С. Криппс сидит в своей собственной столице, что для нас наглядное свидетельство недовольства Лондона советской политикой[452]. Теперь посол возвращается вместе с британским военными – 27 июня 1941 года британская военная и экономическая миссия во главе с британским послом С. Криппсом, генерал-лейтенантом М. Макфарланом и контр-адмиралом Г. Майлсом прибыла в Москву[453]. Прежде чем перейти к сути происходивших тогда событий, зафиксируем в своей памяти задачи сторон в этих (и последующих) переговорах: Сталину нужны конкретные договоренности, воплощенные в конкретные документы, и вполне конкретная помощь делом. Англичанам нужно тянуть время, не подписывать договоры и не отправлять никаких своих войск на реальную борьбу с нацистами. А теперь – за стол переговоров…

Принимал британскую делегацию нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Англичане заверяли СССР в своих симпатиях и готовности оказать помощь, однако никаких конкретных предложений ими выдвинуто не было. Советский Союз предлагал помочь остановить немецкое наступление в районе Петсамо и Мурманска и использовать для этого британский флот[454]. В ответ – общие слова. Молотов говорит, что вся германская авиация находится на Восточном фронте, можно резко усилить налеты англичан на Францию и тем самым оттянуть их авиацию. Кто знает историю, тот знает, что ничего этого не было сделано. Более того, посол Криппс заявил, что для политического соглашения «время еще не созрело, так как накопилось немало взаимного недоверия от прошлого»[455]. Ежедневные беседы с Криппсом и английскими военными ничего не приносят. Вязкая жидкая грязь. Улыбки, улыбки, улыбки – и ничего конкретного.

30 июня 1941 года: «Единственным желанием как британского правительства, так и самого Макфарлана, а также всех членов делегации является помощь Советскому Союзу всеми возможными средствами»[456]. Когда Молотов переходит к конкретике, в ответ звучит: «Английский Генеральный штаб не может пойти на осуществление этой операции, не зная деталей». Какие нужны детали? «…Количество и расположение аэродромов, противовоздушная оборона этих аэродромов, возможность ведения наблюдения, наличие топливных баз, защита военных судов в гаванях, снабжение высококачественным бензином и маслом, радиооборудование для посадки и радиопеленгаторы»[457].