Читать онлайн «Иван Калита». Страница 74

Иван Калита хотел, чтобы его монастырь был посвящен именно Спасу, по многим причинам как религиозного, так и политического характера. В этом посвящении прежде всего ясно читается желание князя превратить Москву в столицу всей Северо-Восточной Руси. И вполне закономерно, что построенные им в 1327 – 1333 годах в московском Кремле белокаменные храмы были посвящены центральным образам тогдашнего христианского «пантеона» – Успению Божией Матери, Спасу, Архангелу Михаилу, а также патрону Москвы святому Петру (как апостолу, так и митрополиту) и покровителю иноков Иоанну Лествичнику. Московский Кремль становился впечатляющим зримым символом политических притязаний этого города. Собирание земли и власти шло рука об руку с собиранием святости.

Посвящение собора придворного монастыря было связано и с желанием Калиты воспроизвести в Москве святыни стольного Владимира. Еще Владимир Мономах, основав город Владимир, выстроил в нем каменный храм Спаса. В 1160-е годы Андрей Боголюбский заново отстроил этот храм и сделал его своей дворцовой церковью. Своими утонченными формами Спасская церковь напоминала построенную в те же годы церковь Покрова-на-Нерли. Известно, что в XIII веке храм Спаса был монастырским. Вероятно, Спасский монастырь существовал во Владимире и при Калите. Спасская церковь простояла до конца XVIII века, когда была разобрана за ветхостью (115, 56).

Идея посвящения собора придворного княжеского монастыря в московском Кремле «святого Спаса Преображению» имела владимирское происхождение. Однако, принимая такое решение, князь Иван учитывал и огромную популярность культа Спаса в Северо-Восточной Руси. В то время почитание Спаса было особенно характерно для ростово-ярославских земель. Здесь этот культ был в первую очередь монастырским. Виднейшие монастыри Ростовской земли в ту пору – Спасский Княгинин в Ростове и Спасский в Ярославле. Крупнейшим монастырем Белозерья был Спасский монастырь на Кубенском озере, основанный около 1260 года ростовским князем Глебом Васильковичем. В костромском крае культ Спаса также имел первостепенное значение. В 1330-е годы в Галиче («купля» Ивана Калиты!) близ княжеского дворца стояла церковь Спаса и был устроен монастырь. Уступая по численности лишь храмам, посвященным Богородице, Спасские соборы имелись во многих русских городах: Твери, Нижнем Новгороде, Угличе, Торжке, Переяславле-Залесском. Отсутствие в летописях дня освящения собора Спасского монастыря, возможно, указывает на то, что работы по его отделке затянулись на несколько лет. Этому не приходится удивляться. Ведь и сам великий Всеволод строил свой владимирский Рождественский монастырь целых четыре года. Но то были времена свободной и богатой Владимиро-Суздаль-ской Руси. А ныне праправнук Всеволода князь Иван Данилович правил «в опустевшей земле», над которой постоянно была занесена ордынская сабля.

Год 1331-й оказался на редкость тяжелым для князя Ивана. 1 марта умерла его жена Елена. Перед кончиной она приняла монашеский постриг.

Без материнской ласки и пригляда остались трое сыновей: 13-летний Семен, пятилетний Иван и трехлетний Андрей.

Княгиню похоронили в стенах собора Спасского монастыря. Думал ли князь Иван, создавая эту обитель, кто станет первым в ее некрополе!

С кончиной Елены князь Иван потерял тот островок семейного счастья, на котором он мог порою укрываться от тревог своего жестокого века и своего беспокойного ремесла.

В день смерти княгини церковь вспоминала мученицу Евдокию. В народе жила примета: «На Евдокию погожо – все лето притожо». Для князя Ивана примета эта оказалась дурной. На Евдокию было все вокруг для него темно и мрачно. . Таким вышло и все остальное лето. В начале мая полыхнул по Москве небывалый пожар, испепеливший весь деревянный Кремль. Город остался почти беззащитным. Нужно было срочно собирать деньги на строительство новой крепости, а кроме того, долго и трудно убеждать хана в ее необходимости. Князь Иван знал, что татары крайне подозрительно относились к постройке любых военно-оборонительных сооружений на Руси, видя в этом угрозу своему господству. И потому, прежде чем приступить к строительству, необходимо было получить дозволение от ордынского «царя».

Впрочем, в том же 1331 году нареченный новгородский владыка Василий Калика, ни у кого не спрашиваясь, возобновил начатое в 1302 году строительство городских каменных стен. Узнав об этом, московский князь, вероятно, сказал немало крепких слов в адрес новгородцев. Ясно было, что за этими стенами они надеялись отсидеться не только от западных соседей, но в случае необходимости и от великокняжеских войск.

Энергичную строительную деятельность Василия Калики прервал строгий окрик митрополита. Через своих послов Феогност велел избранному горожанами, но еще не утвержденному владыке срочно явиться к нему на Волынь для поставления в сан. Пришлось новгородскому избраннику отправиться в долгое путешествие через всю Литву – на Волынь. Выехав из Новгорода 24 июня 1331 года, он вернулся домой только 8 декабря. Пережив во время своих странствий немало опасностей и приключений, Василий получил, однако, официальное признание в качестве новгородского архиепископа. В лице этого необычайно крепкого и телом и духом человека новгородцы обрели одного из самых талантливых своих предводителей.

Не радовали князя Ивана и вести из Пскова. Там вновь был принят с почетом князь Александр Тверской.

На сей раз он явился во Псков не как беглец, ищущий убежища, а как доверенное лицо великого князя Литовского Гедимина. Псковичи приняли его «из литовской руки», по выражению летописца (10, 343). Желая ослабить связь Пскова с Новгородом, Александр принялся хлопотать об открытии во Пскове особой епархии. Эту идею энергично поддержали литовские князья, надеявшиеся со временем оторвать Псков от Новгорода и переподчинить его Литве как в политическом, так и в церковном отношении. Но, к счастью для князя Ивана, митрополит Феогност решительно воспротивился этим замыслам. Прибывший к нему на Волынь летом 1331 года псковский кандидат в епископы по имени Арсений возвратился с пустыми руками.

Череду несчастий 1331 года усугубило солнечное затмение 30 ноября (47, 284). «Бысть знамение на небеси, помръкне солнце» (22, 204). Затмение всегда считалось на Руси предвестником всяческих бедствий...

Московский пожар 1331 года прервал равномерный ритм кремлевского строительства. В этом году летописи не сообщают о каких-либо новых работах на Боровицком холме. Впрочем, это объяснялось не одним только пожаром. В 1331 году случились два события, которые заставили князя Ивана прекратить расходы и собрать все средства для поездки в Орду. 28 марта, на Страстной неделе, умер, не оставив наследников, ростовский князь Федор Васильевич, правивший в Сретенской половине Ростовского княжества. Калита решил добиться в Орде права на управление этими землями.