Читать онлайн «Описание земли Камчатки». Страница 107

С болящими водятся прилежно. Все болезни шаманы лечат, как выше показано, а травами пользоваться не знают.

Умерших тела сжигают с нижеописанными обрядами. Сперва наряжают их во все их лучшее платье и отвозят на место сожжения на тех оленях, кои, по суеверию, их умершим любы, кладут с ними на великий костер дров всю сбрую их военную и домашнюю, то есть копья, сайдаки, стрелы, ножи, топоры, котлы и пр., и зажигают.

Между тем как костер горит, колют они оленей, на которых привозят мертвых, и съедают, а остатки в огонь бросают.

Любимыми оленями почитаются, которые, будучи впряжены в сани, перевозят их чрез нарочно подложенный кол без скрипа полозьев. Таким образом переменяют они под умершим пар по десяти оленей, избирая угодных. Лямки таким оленям кладут на левые плечи, а не на правые, как сами ездят.

Поминовение усопшим бывает токмо однажды, спустя год по смерти их. Сродники их берут с собою двух каргин, то есть неезжалых оленей, и великое множество оленьих рогов, которые во весь год нарочно копят, и, придя на место сожжения или на другое какое высокое место, когда место сожжения в дальнем расстоянии, закалывают каргин и съедают, а рога втыкают в землю, которые шаман во образ табуна отсылает к умершему.

При возвращении в дома проходят между двумя прутами, которые ставятся нарочно для очищения, и шаман, стоя при них, бьет проходящих прутом же, отговаривая, чтоб умершие их к себе не брали.

Что касается до других обстоятельств и жития сего народа, то нет между ними и камчадалами разности. Военное их ополчение, сбруя, труды мужеские и женские во всем сходствуют: ибо и коряки по большей части нечаянно нападают на своих неприятелей, и военное их оружие состоит в луках, стрелах и копьях, которые прежде сего из костей же и из камней делали, и женщины их в таких же трудах упражняются, как камчадалки: ибо на них лежит вся кожевенная, портняжная и сапожная работа, токмо корякские бабы и есть варят, чего камчадалки не делают.

Кожи выделывают они лучше и мягче камчатского, а вместо икры намазывают их оленьим калом. Шьют оленьими становыми жилами.

Оленьим кожам как от россиян, так и от коряков разные названия. Рослые кожи россияне постелями, а коряки наман называют. Кожи больших оленей осенние по-российски недорости, а по-корякски гаингай-налган; кожи телячьи, то есть молодых оленей, по-российски пыжики, а по-корякски хаюй-налган. Кожи выпоротые оленьи из брюха по-нашему выпоротки, а у них килкаю-юналган, замша по-российски ровдуга, а по-корякски начеиган.

Главная разность сего народа от камчадалов состоит в языке, в котором, по счислению господина Стеллера, три диалекта. Первым диалектом, или коренным языком, говорят сидячие коряки у Пенжинского моря и оленные, и сей язык выговаривается мужественно и крепко.

Другой диалект, который употребляется у олюторов[425] и от россиян вторым морским корякским языком называется, весьма крепче помянутого. Третий, чукотский, выговаривается легче, мягче и со свистом. Впрочем, между всеми диалектами такое сходство, что коряки, чукчи и олюторы без труда друг друга разуметь могут.

Но если олюторский диалект почесть за особливый, то столько почти будет диалектов в корякском языке, сколько острожков; ибо нет такого осторожка, в котором бы не было против других знатной отмены; таким образом, укинский, карагинский, островной карагинский и чендонский могут назваться особливыми диалектами.

Я за коренной корякский язык почитаю тот, которым говорят оленные коряки[426], для того что в нем нигде нет большой разности, как можно видеть в собрании корякских слов под литерами А и Б. О прочих можно вообще сказать, что сидячие коряки чем далее живут к северу, тем чище говорят по-корякски, а чем далее к югу, тем больше камчатских слов употребляют и больше имеют разности в окончаниях.

Для удовольствия любопытных читателей прилагается собрание слов разных корякских наречий. Под литерою А содержатся слова оленных коряков, которые живут на севере. Под литерою Б – слова оленных же коряков, которые, не в давние годы лишась табунов своих, поселились на реке Аваче.

Под литерою В – слова сидячих коряков, которые живут на Уке-реке, а под литерою Г – слова островных карагинцев. Причем надлежит ведать: 1) где пишется глаголь со штрихом наверху (ѓ), там оный произносить должно как латинское, 2) где против слов столба А в столбе Б, или против слов столба В в столбе Г ничего не писано, но токмо точки поставлены, там сходство в словах разумеется.

Сими именами рыбу, птиц и пр. называют сидячие коряки[427], а оленные не столь любопытны, чтоб они и то знать или называть могли, чем не пользуются.

И хотя, впрочем, много из того им известно, однако как их имена писать, так укинские и карагинские рассудилось мне за излишнее: ибо укинцы называют все вещи отчасти по-камчатски, а отчасти по-корякски, а карагинцы – по-корякски с некоторою малою отменою: так, например, гусь по-камчатски кейшугыш, по-укински кейшугаш, по-корякски гейтуант, а по-карагински отегету.

Которые живут на реке Караге, а не на острова, те от жителей островных в том наипаче отменны, что вместо ф произносят ѓ, вместо Е в начале произносят И: так, например, вместо вихуфи (ногти) веѓевуѓи, вместо етеѓету (гусь) итуит.

Тигильские сидячие коряки также как и укинские больше имеют сходства в языке с северными камчадалами, нежели с оленными коряками, хотя слова их так испорчены, что едва и узнать можно, а особливо в разговорах. Кратко сказать, все сидячие коряки чем ближе живут к камчадалам, тем больше имеют и сходства с ними, а чем к северу, тем чище говорят по-корякски.

Курильский народ житием своим так сходен с камчадалами[429], что не надлежало бы особо и писать о нем, если бы в телесном виде и в языке не было различия. Откуда сей народ имеет происхождение, о том столь же мало известно, как и о других камчатских народах; а можно ли по их языку сколько-нибудь исследовать, оное оставляется таким людям, кои в том трудятся по искусству своему и по должности: чего ради и приобщено на конце сей главы собрание слов курильского языка.

Сей народ ростом средний, волосом черен, лицом кругловат и смугл, но гораздо пригоже других народов. Бороды у них большие, окладистые, тело мохнатое, в чем состоит знатная разность от камчадалов.

Мужеский пол волосы напереди бреет до самой верхушки, а назади растят, в чем с японцами имеют сходство, от которых, может быть, по причине бывшей прежде сего коммерции и обычай оный приняли[430], а женский токмо подрезает их спереди, чтоб глаза не закрывали.