Читать онлайн «Сталинград. Великая битва глазами военного корреспондента. 1942-1943». Страница 80

– Произошло то, что должно было произойти, – сказал Шлиффен.

Высоты 12, 104 и 107 были разбиты, взрывы снарядов сровняли их с землей, ничего живого там не осталось. Части сражались, открывая огонь по всему, что оказывалось в поле зрения, как было приказано. Кроме того, «впереди» можно было еще достать еду – это была еще одна причина для того, чтобы капитулировать только тогда, когда русские окажутся в тылу. Командование редко получало донесения о таких случаях, и на картах еще были обозначены те боевые группы и полки, в которых оружие было сложено в кучи.

В вечернем донесении армии от 28 января говорилось:

«Мощный прорыв противника вдоль железнодорожной линии Гумрак—Сталинград расколол фронт армии на участки: северный котел с 11-м корпусом, центральный котел с 8-м и 51-м корпусами и южный котел с командным пунктом и остатками армии. 14-й и 4-й корпуса лишились своих частей. Армия предпринимает попытки создать новый фронт обороны на северной окраине котла и на западном предполье. Армия предполагает, что ее сопротивление окончательно будет сломлено до 1 февраля».

В северный котел были оттеснены 11-й армейский корпус вместе с 60-й моторизованной дивизией, а также с остатками 16-й и 24-й танковых дивизий; 389-я дивизия оставалась на своих старых позициях на высоте рядом с кирпичным заводом, а остатки 100-й дивизии закрепились на оборонных позициях в южной части «Красной баррикады».

В котле «Центр» располагались части 113-й и 76-й пехотных дивизий, в то время как четыреста солдат 384-й дивизии заняли позиции у железной дороги западнее склада горючего. 305-я дивизия, фронт которой был обращен в сторону Волги, отражала сильные атаки русских, наступавших со стороны гвоздильной фабрики. Остатки 29-й и 3-й моторизованных дивизий, ведя бои, отступали на восток, пробираясь через нескончаемые руины. Штаб 14-го армейского корпуса располагался недалеко от фабрики алкогольных напитков, от 4-го корпуса осталось одно только название. У генерала Пфеффера уже не было дивизии.

Вокруг командного пункта 8-го корпуса сгруппировались двести солдат хорватского пехотного полка. 79-я и 295-я пехотные дивизии занимали свои позиции с фронтом в сторону Волги.

Командование армии находилось в южном котле. Теперь армия располагала лишь разрозненными подразделениями, да и те уже были далеко не в полном составе. Оставались еще одна боевая группа 71-й пехотной дивизии и такая же группа 371-й дивизии. Свой последний командный пункт командование армии разместило среди руин полностью сгоревшего универмага; большая лестница, которая вела на верхние этажи здания, повисла в воздухе, прилегающие стены были разрушены, но подвалы выдержали артиллерийский обстрел и сохранились. Время от времени в развалинах универмага раздавались взрывы гранат – русские хорошо пристреляли свои гранатометы, поэтому огонь был довольно точным.

В самом дальнем помещении подвала располагалась квартира генерал-полковника Паулюса, рядом обосновался начальник штаба. Через два помещения разместился командир 71-й дивизии, которому по рации присвоено звание генерал-майора. В третьем помещении находилась радиостанция армейского полка связи, а напротив нее – командный пункт 71-й пехотной дивизии.

Командующий уже не проявлял никакой инициативы. Сжавшись в комок, он сидел в своем помещении на походной кровати, связь с северным котлом и командным пунктом группировки «Центр» поддерживал по рации генерал Шмидт. Был еще один человек, державший себя в эти тяжелые дни с достоинством, – это был генерал-майор Роске.

В последние часы все имевшиеся подразделения превратились во временные боевые формирования и боевые группы, что было понятно. Связь осуществлялась только между опорными пунктами, в которых находились писари, связисты, люди из тыловых подразделений и водители. О какой-либо боеспособности не могло быть и речи.

Несмотря на все это, оборона трех котлов доставила наступавшим русским дивизиям довольно много хлопот, прежде чем они добились успеха. Лучше всего об этом свидетельствует тот факт, что период времени, в течение которого Красная армия стремилась достичь своей цели, был отмечен ожесточенными боями и отчаянным сопротивлением. Двадцать дней (начиная с первого дня крупномасштабного наступления) понадобилось превосходящим силам русских для того, чтобы сломить последнее сопротивление. Ежедневно наступавшие русские части преодолевали в среднем три с половиной километра.

С каждым часом жертв становилось все больше, так как из-за сильной концентрации войск на небольшом участке количество потерь увеличивалось. Среди сражавшихся находились и те, кто должен был заботиться о продовольствии, а также раненые.

Начальник Генерального штаба издал приказ: «Продовольствие выдавать только тем частям, которые непосредственно участвуют в боевых действиях», что сразу поняли снабженцы, когда пытались получить пайки для раненых и больных, находившихся среди руин и в подвалах. Аэропорт Сталинградский – последняя связь по воздуху с внешним миром – уже 23 января был захвачен русскими.

О сообщении Верховного командования вермахта войска также ничего не знали, они бы его и не поняли: «Несмотря на большие потери и лишения, обороняющиеся части в районе Сталинграда отбивают все атаки противника».

В ставке фюрера начальник Генерального штаба сухопутных войск вместе с главными офицерами оперативного отделения добровольно перешли на голодный паек сталинградской армии, но через шесть дней прервали эту «диету», поняв, что такое питание привело бы к неработоспособности всего Генерального штаба. В то же время начальник штаба оперативного руководства вермахта подписал постановление, в котором, в частности, говорилось: «Источником стойкости и самопожертвования действующей армии является исключительно национал-социализм».

28 января в котел были сброшены с воздуха две тонны груза снабжения, после чего рейхсмаршал Геринг послал в Сталинград следующую радиограмму:

«Когда-нибудь о борьбе 6-й армии будут говорить с гордостью, называя ее Лангемарком (пехотная дивизия СС, состоявшая из добровольцев. – Примеч. пер.) – из-за презрения к смерти, крепостью – из-за твердости духа, Нарвиком – из-за храбрости, Сталинградом – из-за принесенных жертв».

Об этом окруженные войска ничего не знали, и лишь немногие слышали вечером 30 января речь рейхсмаршала по немецкому радио:

– Наступил день, когда немецкие мотопехотные части впервые ворвались в цитадель Сталинграда и прочно закрепились на берегах Волги. Это будет самым великим и героическим сражением в истории Германии. То, что совершают там наши моторизованные и инженерные части, артиллеристы и зенитчики, от генерала до последнего солдата, является исключительным примером доблести. Со стойким мужеством, обессиленные и истощенные, они сражаются с мощным противником, имеющим большой перевес в силах. Через тысячу лет каждый немец с благоговейным трепетом и глубоким уважением будет говорить об этом сражении и помнить, что, несмотря ни на что, Германия одержала там победу.