Читать онлайн «Борис Ельцин: От рассвета до заката». Страница 50

Наина Иосифовна тоже выглядела счастливой. Муж почти три недели провел на пирсе, дышал целебным морским воздухом и наслаждался только ее обществом. Она сама подносила Борису Николаевичу напитки, и со стороны Ельцины смотрелись как идиллическая пожилая пара. Потом приехали внуки, и стало веселее.

Илюшину было сложнее, чем мне — каждое утро он относил документы Борису Николаевичу. Ельцин реагировал на появление первого помощника сухо.

— Положите бумаги на стол, — лаконично, не поднимая глаз, приказывал президент.

К концу отпуска шеф решил с нами помириться. Пригласил в баню Барсукова, Грачева (они тоже подписали письмо) и меня.

— Как вы могли, как вы осмелились такое написать! Так нахально повели себя… — урезонивал нас президент. — Мы же друзья, кому нужны эти коллективные письма?

Ельцина, оказывается, сильнее всего возмутили не подписи Коржакова, Барсукова и Грачева под письмом, а еще каких-то посторонних людей, например помощников, которых он друзьями не считал. Борис Николаевич даже пообещал уволить обнаглевших соратников, и они тряслись от мрачных перспектив.

Но в итоге президент поступил мудрее. Он вызывал поодиночке каждого из подписантов и требовал раскаяния. И все они безропотно отказывались от письма со словами:

— Виноват, Борис Николаевич…

Не отказался только я. Трижды президент уговаривал меня покаяться, но я твердо отвечал:

— Считаю, что в тот момент мы были правы.

Инцидент не испортил наших отношений. Если мы оставались наедине, Ельцин никаким президентом для меня не являлся. Друг друга мы считали «кровными» братьями — в знак верности дважды резали руки и смешивали нашу кровь. Ритуал предполагал дружбу до гробовой доски. При посторонних же я всем своим видом показывал, что Борис Николаевич — президент при любых обстоятельствах.

Визит американского президента Никсона в Москву после завершения «холодной войны» готовили сотрудники 9-го управления КГБ совместно с американской «Сикрет сервис». Тогда я впервые живьем увидел сотрудников этой неординарной службы. Они поразили меня своей численностью, обилием автомашин, спецтехники и не свойственным охранникам умиротворенным выражением лиц. В ту пору я и предположить не мог, что через несколько лет не только побываю в штаб-квартире «Сикрет сервис», но и подружусь с ее руководителями. (Вообще-то название службы охраны президента США не принято переводить на иностранные языки: во всем мире ее называют «Secret service»).

Про «Secret service» много писали в нашей прессе, но практически вся информации была далека от истины. Журналисты либо преувеличивали возможности американцев, либо слишком умаляли их достоинства. Порой становилось даже обидно за коллег. На самом деле служба эта влиятельна и многочисленна. Присутствие ее сотрудников на любом мероприятии невозможно не заметить. Некоторые из них действительно напоминают героев боевиков — плечистые, наблюдательные, вездесущие. Демонстрация силы — один из профессиональных приемов. Наша СБП (Служба безопасности президента России) по эффективности ни в чем не уступает американской, хотя использует в работе иногда иные методы. О них нельзя рассказывать подробно, это своего рода «ноу-хау» безопасности главы государства. Ограничусь лишь одним, наверное, не самым ярким примером.

После начала войны в Чечне Ельцину стали открыто угрожать расправой чеченские боевики. Тогда в президентском кортеже появилась еще одна машина — — в ней находились офицеры спецназа СБП с полным боевым комплектом, включая гранатометы. Никто на эту машину особого внимания не обратил. Тихо, без общественной огласки она свою роль выполнила. Сила была продемонстрирована только тем, кто в этой демонстрации нуждался.

С представителями «Secret service» еще при Джордже Буше у меня сразу сложились вежливые, деловые отношения. После избрания Клинтона в службе произошли новые назначения. Элджи Боурон стал ее руководителем, а Ричард Гриффин — заместителем. С ними-то мы и подружились.

Во время первого визита Клинтона в Россию мы с Барсуковым пригласили Боурона и Гриффина на дружеский ужин. Накрыли стол по-русски: изобильный, с икоркой, осетриной, водкой, коньяком… Американцы, увидев все эти художественно украшенные салаты и закуски, нетрадиционное для Запада количество крепких напитков на столе, в первое мгновение чуть растерялись. Не часто, видимо, принимали Боурона и Гриффина столь торжественно.

Гости быстро освоились, и вскоре мы с Михаилом Ивановичем лично для себя развеяли еще один миф про американцев. Коллеги не страдали плохим аппетитом. Им нравилось русское сало, они понимали толк в икре и мясных деликатесах. Более того, ни Элджи, ни Дик ни разу не попытались пропустить тост и каждый из них выпил граммов по семьсот. Возникло ощущение, будто мы сидим за столом с русскими мужиками, только разговариваем через переводчика.

Боурон и Гриффин — почти ровесники. Гриффин — раскованный, остроумный парень с голливудской внешностью. Он постоянно подтрунивал над чуть флегматичным, с виду медлительным Элджи. За трапезой мы подшучивали друг над другом, хвастались, словно мальчишки, спортивными и другими победами. Каждый из нас занимался спортом. Без тренировок трудно выполнить проверочные тесты. Но для американцев занятия спортом оказались важнее, чем для нас, — они чаще сдают экзамены по физподготовке.

Как часто случается в жизни, прежде Дик был начальником Элджи, а теперь они поменялись ролями. Но служебные перестановки не изменили приятельских отношений. Дик гордился карьерой Элджи — тот начинал работу в службе простым агентом (то есть рядовым штатным сотрудником) и спустя годы возглавил ее.

Во время ответного визита Ельцина в Америку коллеги из «Secret service» не оставили нас с Барсуковым без внимания. И оказали доверие, которого мы никак не ожидали. Я расхаживал по Белому дому в Вашингтоне, словно по Кремлю, заглядывал во все служебные помещения. Прежде я тоже здесь бывал. Здание старое и, по российским меркам, тесноватое для президента. И в личных апартаментах четы Клинтонов не особенно просторно. Обстановка милая, уютная, комнаты утопают в живых цветах, а стены и столики изобилуют фотографиями.

Фотоснимки в элегантных рамках развешаны и расставлены повсюду — в кабинетах, залах совещаний, в коридорах… На каждой карточке непременно присутствует президент США: Клинтон на охоте, Клинтон на отдыхе, на рыбалке, на корте, на беговой дорожке… А прежде на фотографиях везде был Буш: на охоте, на отдыхе, на корте… Сюжеты одни и те же, места для фотокарточек — тоже, только лица главных персонажей поменялись. Из любопытства я попытался обнаружить в стене дырки от фотографий Буша, но не нашел — изображения Клинтона, видимо, повесили на старые гвозди. Эта американская традиция меня слегка растрогала. Я даже представил Кремль, обвешанный снимками Ельцина на корте, Чубайса — на охоте, Березовского — в бане…