Читать онлайн «Дикие лошади. У любой истории есть начало». Страница 65

Мы с Джимом придумали себе новое хобби — поиски урана. Правительству нужен был уран для производства ядерного оружия, и было объявлено вознаграждение в размере ста тысяч долларов тому, кто откроет месторождение урана. Одна нищая семья в Колорадо нашла такое месторождение и уже получила свои деньги. Джим купил подержанный счетчик Гейгера, и по выходным мы выезжали в пустыню в поисках камней, на которые реагировал этот счетчик.

К моему удивлению, мест, в которых счетчик Гейгера показывал радиацию, оказалось довольно много. В этом смысле особенно удачным оказалось место под названием Французская равнина (Frenchman’s Flat). Там мы быстро насобирали несколько ящиков камней. Несколько камней мы отвезли химику-лаборанту в Мормон Флэтс, но тот сказал, что это не уран, а обычная радиация. Как он нам объяснил, эти камни находились поблизости от взрывов ядерного оружия, которое проводилось в тех местах.

Однако я не выбросила эти камни, решив, что когда-нибудь они чего-то да будут стоить. Мы поставили ящики с камнями в подвал и потом еще несколько раз выезжали на поиски урана.

После окончания школы Роз-Мари и маленький Джим поступили в университет штата Аризоны. «Маленький» Джим вымахал ростом 194 см и весил под сто килограммов. Он стал выше Большого Джима. Маленький Джим играл в американский футбол, съедал полпачки хлопьев на завтрак и не любил учиться. На первом курсе он познакомился с красоткой по имени Диана, отец которой был каким-то важным бюрократом в почтовой службе Финикса. Они поженились, Джим бросил университет и стал полицейским.

«Первый пошел, вторая на подходе», — подумала я.

Мне казалось, что мы с Роз-Мари достигли определенного взаимопонимания. По крайней мере, мне казалось, что это было понимание, хотя она сама упорно считала, что я навязываю ей свою волю. Как бы там ни было, мы договорились, что она может сколько угодно изучать в университете искусство, но специализироваться надо на предметах, необходимых для преподавания, чтобы получить диплом учителя. После войны бывшие солдаты вернулись домой, и Роз-Мари постоянно получала приглашения на свидания. Более того, несколько мужчин даже умудрились сделать ей предложение. Я говорила, что Роз-Мари не стоит торопиться и надо немного подождать. Я понимала, что ей нужен надежный мужчина, который мог бы ее поддержать. У нее был ветер в голове, но если рядом с ней будет рассудительный и спокойный мужчина, она сможет создать с ним семью, преподавать в начальной школе, вырастить пару детей и рисовать в свободное время, сколько ей вздумается.

Надежных мужчин, наподобие ее собственного отца, было достаточно, и я была уверена в том, что рано или поздно она такого найдет.

Летом после окончания третьего курса она вместе с подругами начала ездить и плавать в каньоне Фиш-крик. Однажды вечером она вернулась домой и рассказала историю, которая показалась ей веселой. В каньон приехала группа молодых пилотов. Когда она прыгала со скалы в воду, один из них был настолько поражен ее красотой, что прыгнул за ней в воду и сказал, что на ней женится.

«Я сказала ему, что мне уже делали предложение двадцать два мужчины, и я всем им отказала. Почему он считает, что я ему не откажу? Он тогда заявил, что не делает мне никакого предложения, а просто сообщает, что мы поженимся».

Такой уверенный в себе человек, подумала я, должен быть или прирожденным лидером, или мошенником. «И какое впечатление о нем у тебя сложилось?» — спросила я.

Роз-Мари на мгновение задумалась. «Он любопытный парень, — сказала она, — не такой, как все. Он не очень хорошо плавает, но все равно прыгнул в воду».

Парня, который прыгнул за Роз-Мари, звали Рекс Уоллс. Он вырос в западной Виргинии и служил на базе ВВС Люк. С первого свидания с ним Роз-Мари вернулась очень довольной. Они встречались в мексиканском ресторане, какой-то мужчина принялся с ней флиртовать, Рекс начал с ним драку, которая переросла в общую потасовку, и Рекс с Роз-Мари убежали до прибытия полиции.

«Он сказал, что мы с ним „слиняли“», — сказала Роз-Мари.

О, боже, подумала я. Хулиган. Только этого ей и не хватало.

«Очень многообещающее начало», — сказала я вслух.

Роз-Мари не заметила моего сарказма. «Он весь вечер проговорил. У него куча планов. И его очень заинтересовали мои картины. Мам, это первый мужчина, который приглашал меня на свидание и серьезно отнесся к моему искусству. Он даже попросил показать мои работы».

В следующие выходные Рекс появился в Хорса Меса, чтобы посмотреть на картины Роз-Мари. У него были узкие темные глаза, дьявольская ухмылка и зачесанные назад темные волосы. Его манеры были обходительными. Он снял фуражку, крепко пожал руку Джима и нежно сжал мою. «Вот откуда у Роз-Мари ее красота», — сказал он мне.

«Тебя не учить, как говорить комплименты», — заметила ему я.

Рекс закинул назад голову и громко рассмеялся.

«Теперь я вижу, от кого у Роз-Мари ее независимый нрав».

«Я всего лишь старая училка, — ответила я, — с хорошими зубными протезами». Я вынула протезы и продемонстрировала их Рексу.

Роз-Мари побледнела от ужаса и воскликнула: «Мама!»

Но Рекс снова рассмеялся. «Очень хорошая работа, — заметил он, — но у меня самого не хуже». Он вынул свои вставные челюсти и объяснил, что, когда ему было семнадцать лет, его машина врезалась в дерево. «Машина-то остановилась, а я нет», — добавил он.

«Парень действительно интересный», — подумала я. По крайней мере, тот, кто смеется над несчастным случаем, во время которого потерял зубы, должен быть смелым и открытым человеком.

Роз-Мари внесла в комнату несколько своих работ: пейзажи пустыни, изображения цветов, кошек и портреты Джима. Рекс брал картины одну за другой и хвалил яркость красок, удачную и выигрышную композицию, хорошую технику, уверенный мазок и так далее и так далее. Он нес полную, по моему мнению, ерунду, однако Роз-Мари слушала его, затаив дыхание, как в свое время слушала треп француженки Эрнестин.

«А почему эти картины не висят на стенах?» — поинтересовался Рекс.

В гостиной у нас висели две репродукции картин с изображением леса, которые я купила потому, что небо на них по гамме идеально соответствовало цвету ковра на полу. Недолго раздумывая и не спрашивая разрешения, Рекс снял картины и на их место повесил работы Роз-Мари, в которых не было и намека на голубой цвет.

«Вот, — сказал он, — здесь им и место».

«Картины хорошие, но под ковер не подходят, — заметила я. — Я долго искала их, потому что синий цвет на них точно соответствует цвету ковра».