Читать онлайн «Сталин. Жизнь одного вождя». Страница 99

Унизительные шествия немецких военнопленных были одним из символов приближающегося краха нацизма. 6 июня 1944 г. союзные войска высадились на севере Франции. Под ударами Красной армии в 1944 г. сложили оружие союзные Германии Румыния и Финляндия. Советские войска полностью освободили территорию СССР и очистили от гитлеровцев значительную часть Восточной Европы и Балкан. Боевые действия вплотную приблизились к границе Германии, а на ряде участков пересекли ее.

Решающие победы 1944 г. определялись прежде всего военно-экономическим превосходством Советского Союза, достигнутым героическим напряжением сил огромной страны. В июне 1944 г. численность советских военнослужащих превысила 11 млн человек. В действующей армии насчитывалось 6,6 млн человек, около 100 тыс. орудий и минометов, 8 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок и 13 тыс. боевых самолетов. Соотношение сил на советско-германском фронте было в пользу Красной армии. По личному составу 1,5:1, по орудиям и минометам 1,7:1, по самолетам 4,2:1. По танкам силы были примерно равны[663]. При этом советская сторона имела значительные резервы, а возможности рейха и его союзников с каждым днем таяли. Красная армия и ее командование во главе со Сталиным действовали все увереннее, опираясь как на значительные военные ресурсы, так и на опыт, приобретенный в предыдущие годы.

Война многому научила и маршалов, и солдат. Теперь героизм и самоотверженность приумножались военным профессионализмом. Подписывая многочисленные постановления Политбюро о награждениях, Сталин не мог не заметить, как менялись формулировки представлений на солдат и офицеров, совершавших подвиги. «Смелый и мужественный боец, воздушный воин высокого класса, в совершенстве владеет специальностью штурмана»; «умело и методично обучает своих подчиненных ведению воздушного боя […] На основе высоких знаний средств связи безукоризненно использует их в бою […] В проведенных воздушных боях показал высокое мастерство в технике пилотирования и в воздушной стрельбе»; «смелый, решительный и тактически грамотный морской офицер»; «при выполнении боевых заданий показывает образцы мужества и отваги, мастерства и эффективности ударов»; «отличный летчик-штурмовик, в совершенстве овладевший самолетом Ил-2. В боях проявляет мужество и отвагу в сочетании с мастерством бомбо-штурмовых ударов по врагу»; «тактически грамотный и культурный офицер […] не имеет ни одного случая потери своих ведущих и ведомых», – такие характеристики давал своим подчиненным нарком Военно-морского флота СССР, представляя их Сталину для присвоения звания Героя Советского Союза[664].

29 июля 1944 г. Политбюро приняло решение о награждении большой группы советских военачальников. «За исключительные заслуги в организации и проведении наступательных операций Красной армии» Сталин получил недавно учрежденный полководческий орден Победы под номером три (первые два красовались на мундирах Жукова и Василевского). Подготовка награждения демонстрировала кремлевские обычаи. Инициирующее письмо подписали ведущие члены Политбюро и маршалы в порядке неформального местничества: Молотов, Берия, Маленков, Микоян, Жуков, Василевский. Затем помощник Сталина Поскребышев (скорее всего, по телефону) опросил других, «второстепенных» на тот момент членов Политбюро – Жданова, Калинина, Вознесенского, Андреева, Шверника, Щербакова, Кагановича, Ворошилова. Никто, конечно, не возражал, о чем Поскребышев сделал помету на документе[665].

Руководство армией и постоянное укрепление ее мощи оставалось приоритетной задачей Сталина. Вместе с тем освобождение оккупированных гитлеровцами областей заставляло более активно заниматься вопросами восстановления разрушенной страны. Нацисты оставляли после себя выжженную землю. Они уничтожили миллионы мирных граждан, грабили, разрушали. О состоянии оккупированных областей давала представление записка руководства Белоруссии, направленная Сталину 1 июля 1944 г.:

В Витебске сохранилось 800 человек, до войны было 211 тысяч человек […] Жлобин уничтожен полностью. Сохранились три коробки каменных и небольшое количество деревянных зданий. Населения в городе нет[666].

Помимо преодоления разрухи, по мере освобождения советских территорий перед высшим руководством вставали новые политические проблемы. В течение разного времени, от нескольких недель до трех лет, в оккупации жили десятки миллионов человек. Часть из них убежденно служила оккупантам, участвуя в совершении страшных преступлений. Многие ушли в партизаны или содействовали им. Большинство просто выживало, приспосабливаясь к новым порядкам. Сталин вряд ли чувствовал свою ответственность за страдания советских граждан, согласно бюрократической терминологии, «проживавших на оккупированной территории». Более того, как и военнопленные, они были зачислены в категорию «подозрительных». Освобожденные регионы фактически заново интегрировались в СССР, подвергались очищению от скверны оккупационного влияния. Стержнем этой повторной советизации, как и прежде, были массовые репрессии. На этот раз они принимали форму массового возмездия пособникам врага, часто реальным, а в ряде случаев – мнимым. Сталин был настроен решительно. 28 декабря 1943 г. Берия представил ему записку о выявлении на Украине так называемых «фольксдойче» – немцев-колонистов, а также лиц, в роду которых были немцы. Эта категория населения, утверждал Берия, была привилегированной опорой нацистов во время оккупации. Сталин дал указание: «Всех арестовать, содержать в спецлагере под особым надзором и использовать для работ»[667].

Важным элементом сталинской политики в этот период был принцип коллективной ответственности за сотрудничество с оккупантами. Именно он был реализован в сплошных депортациях ряда народов СССР. В конце 1943 – первой половине 1944 гг. в ссылку целиком были направлены калмыки, ряд народов Северного Кавказа – чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, крымские татары, а также все болгары, греки и армяне, проживающие в Крыму. Одной из причин сталинского решения о выселения народов были реальные факты коллаборационизма в их среде и нелояльное отношение к мобилизационным усилиям правительства, главным образом уклонения от призыва в армию[668]. Однако очевидно, что принцип коллективной ответственности в расчетах Сталина имел более глубокие основания. Еще в довоенные годы правительство сталкивалось с большими трудностями интеграции многих из этих народов в новое советское пространство. Война лишь подтвердила незавершенность этих процессов. Выселение в отдаленные районы СССР позволяло решить проблему советизации малых этносов раз и навсегда. Для этого было необходимо именно сплошное выселение народов, сплоченных родовой солидарностью. С точки зрения властей, оставить часть из них в местах прежнего проживания означало вызвать массовые побеги из мест депортации. Особое предубеждение к крымским татарам могло быть вызвано также их близостью к Турции, к которой Сталин испытывал подозрение как к враждебной силе. Неслучайно в продолжение депортаций народов в середине 1944 г. была проведена чистка пограничных районов Грузии. Из них выселялись турки, курды и некоторые другие этнические меньшинства, составлявшие, по мнению советских властей, питательную среду для турецкого влияния и шпионажа. В принципе все это было продолжение обычной для Сталина политики превентивных этнических чисток, получивших широкий размах еще до войны. Очевидно также, что массовые депортации облегчала война. Войны часто оправдывают многое.