Читать онлайн «Цари. Романовы. История династии». Страница 124

Новый глава Третьего отделения возвращает прежние широчайшие полномочия тайной полиции. Опираясь на эти полномочия, Шувалов начинает захватывать Комитет министров. И уже военный министр Д. Милютин с изумлением чувствует, «что совершенно устранен от военных дел».

«Все делается под исключительным влиянием Шувалова, который запугал Государя ежедневными докладами о страшных опасностях, – записывает в дневнике военный министр. – …Под предлогом охраны личности государя граф вмешивается во все дела. Он окружил государя своими людьми… В Комитете министров большинство действует заодно с графом, как оркестр по знаку капельмейстера».

На целое восьмилетие глава тайной полиции граф Шувалов практически становится премьер-министром.

Вот так и произошло самое опасное для Александра: сращивание ретроградной партии с тайной полицией.

При дворе Шувалова будут называть Петром IV.

Но чтобы окончательно им стать, надо было свалить главного либерала, великого князя Константина Николаевича.

И камарилья с надеждой начинает ждать, когда это произойдет.

Следующий после покушения у Летнего сада 1867 год начался с события, которого императору Александру II в России не могут простить до сих пор.

Переговоры о продаже Аляски начались при его отце и шли 15 лет. Рыцарь монархии Николай был готов дружить против королевской Англии даже с республиканским Северо-американским Союзом.

Гостей из Нового Света возили в Петергоф, где на Царицыном острове рос молодой дуб. Рядом была укреплена бронзовая доска с надписью: «Сей посаженный в землю желудь снят с дуба, осеняющего могилу незабвенного Вашингтона, и поднесен в знак величайшего уважения Императору Всероссийскому».

Желудь лично сажал в землю Николай I. Продажа Аляски – это был очередной реверанс Николая в сторону молодого государства. Но в необъятной России парадоксально обострено чувство «своей территории». И Николай I предпочитал, чтобы переговоры шли в строжайшей тайне и не заканчивались никогда.

При Александре II теплые отношения между странами продолжались. Продолжались и переговоры о продаже Аляски. Однако теперь царь чувствовал: следует поторопиться. Русские владения на Аляске могли стать яблоком раздора между странами.

Российско-американская торговая компания, владеющая Аляской «с правом монопольного пользования всеми промыслами и ископаемыми», давно стала убыточной. Работало в компании всего несколько сотен человек… Так что если бы американцы решили забрать Аляску, Россия не смогла бы ее защитить. Только испортились бы добрые отношения с американцами. В том, что рано или поздно это может произойти, в Петербурге мало сомневались. Особенно после того, как появились слухи о найденном на Аляске золоте. Золото могло спровоцировать нападение. Воевать за тридевять земель было нереально – царь не мог себе позволить нового Севастополя.

И он решил завершить переговоры.

18 марта 1867 года. Договор об уступке Россией своих североамериканских колоний был утвержден в Вашингтоне. 23 марта редакторы петербургских газет получили сообщение об этом через Атлантический телеграф.

И вскоре император узнал, что начались раздражающие дискуссии в обществе. Появились статьи о том, что продажа неразумна, подчеркивалось, что всего за 7 миллионов 200 тысяч долларов были проданы острова площадью 31 205 квадратных километров и часть Североамериканского материка площадью 548 902 квадратных километров со всеми построенными на этих землях укреплениями, казармами и прочими зданиями, что с появлением Атлантического телеграфа, соединившего материки, Аляска приобрела новую важность и т. д.

В «Санкт-Петербургских ведомостях» напечатали описание церемонии, которая должна была наполнить горечью сердца читателей.

«Русские и американские войска выстроились у флагштока. И два русских унтер-офицера начали спускать российский флаг. Публика и офицеры сняли фуражки, солдаты встали на караул. Барабан бил “В поход”. Но русский флаг никак не хотел спускаться: он запутался на самом верху флагштока. По распоряжению командира, несколько русских матросов тотчас полезли наверх, чтобы распутать флаг, который висел на мачте в лохмотьях… Один из матросов, наконец, долез до него, бросил его сверху. И флаг упал прямо на русские штыки».

Александр по-прежнему не хотел разговаривать с обществом. Он не объяснил, почему продали, не объяснил, что большую сумму получить от Америки было нельзя. Ибо еще один парадокс: в Америке известие о продаже Аляски совсем не порадовало общество. И американские газеты пестрели заголовками типа «Глупость Сьюарда» (государственного секретаря У. Сьюарда), «Зоопарк полярных медведей», «Сьюардовский сундук со льдом» (так называли в газетах Аляску) и т. п. И влиятельнейший тогда «New York Herald» иронизировал по поводу «наполеоновской затеи» Сьюарда, который приобрел для Америки «50 тысяч эскимосских жителей, из которых каждый в состоянии выпить по полведра рыбьего жира за завтраком».

Лохмотья флага… Флаг на штыках. Проданная за бесценок Аляска, набитая золотом… Итак, после Парижского договора общество записало императору еще одну ошибку: новую потерю территории. Пусть за «тридевять земель», но потеря! И уже в который раз повторяли столь опасное для России: «Несчастливый царь!»

И май 1867 года принес ему новую беду.

Ситуация в Европе, как записал в дневнике великий князь Константин Николаевич, «грозила миру кровавой кутерьмой…».

Прусский король Вильгельм «решил отобедать Францией». С дядей Вилли они близкие родственники (мать Александра II – родная сестра прусского короля).

С того времени, когда Александр I после разгрома пруссаков французами уговорил Наполеона сохранить корону его прусскому деду, русские цари вели себя с прусскими родственниками, как со слугами. Особенно в этом преуспел Николай I. Но все поменялось в последние годы! И сделал это один человек – Бисмарк.

Положение Пруссии, этакой бедной европейской родственницы, не устраивало молодую прусскую буржуазию и воинственных богатых помещиков… Бароны и капитал мечтали объединить немецкие земли вокруг Пруссии.

И вчерашний посол в России Бисмарк, стоявший теперь во главе консервативной партии, потребовал у прусского парламента огромные средства на создание мощной армии. Либеральное большинство в парламенте возмутилось. Ситуация в Берлине стала вновь близкой к революции. Парламентская делегация явилась к королю Вильгельму – угрожать. Его пугали судьбой Людовика XVI, и королева молила его уступить – ведь Европа не так давно пережила ужасные революции. И стареющий король уже соглашался, когда к нему явился Бисмарк. И произнес вдохновенный монолог.