Читать онлайн «Осколки континента». Страница 67

Имеющиеся документальные источники умалчивают о возвращении датского корабля. Однако это событие можно отнести к 1624 году, когда из Копенгагена в Гамбург отправили партию черного дерева и когда Кристиан IV просил в своем письме к Морицу Оранскому, чтобы тот лично проявил внимание к голландскому капитану и не дал его в обиду за его участие в датской экспедиции на Маврикий.

Неясно, имела ли эта экспедиция свое продолжение, или же была единственной в истории Дании. Французы довольно часто рубили черное дерево на острове. Раздосадованные французской конкуренцией и обеспокоенные слухами о колонизаторских планах Англии, голландцы приняли решение аннексировать и охранять Маврикий, и в 1638 году нидерландская Ост-Индская компания послала туда губернатора и двадцать пять человек охраны. Но это новое владение принесло голландцам мало выгоды. Уже через двадцать лет, когда компания оценила преимущества Капской земли, как перспективной колонии, так и опорной базы на пути в Ост-Индию, голландцы оставили Маврикий. Другая попытка колонизации острова (1668 год) была еще менее успешной.

К 1690 году на Маврикии находились около тридцати голландских семей и военный гарнизон, приблизительно в пятьдесят человек, рабы и ссыльные с Явы, которые занимались в основном рубкой черного дерева. Голландцы, кроме того, возделывали земли, охотились на местных животных, а также разводили тех животных, которых они привезли с собой. Однако беспрестанные ураганы и крысы наносили серьезный ущерб их хозяйству, и в 1710 году голландцы покинули остров.

Тем временем французы обосновались на Реюньоне: португальское название острова они переименовали в Маскарен или Маскарену. Формально они завладели Реюньоном в 1638 году, когда англичане считались претендентами на Маскаренские острова. На одном из деревьев был прикреплен «герб короля Франции», однако ни один колонист не остался на острове. Французов, очевидно, больше интересовал Мадагаскар. В 1643 году они основали там первое укрепленное поселение — Форт-Дофин.

О Маскарене вспомнили через три года, когда на Мадагаскаре вспыхнул мятеж. На этот необитаемый остров было выслано двенадцать мятежников, и там их предоставили самим себе. Через три года они вернулись в Форт-Дофин в таком превосходном состоянии, что их земляки, остававшиеся на терзаемом лихорадкой Мадагаскаре, пришли в изумление и заговорили о здоровом «воздухе» Маскарены.

Комендант Форт-Дофина Флакур в угодливом рвении решил переименовать Маскарену в Иль-Бурбон, в честь французской королевской династии. Остров настолько замечательный, утверждал он, что лучшего названия для него не придумать. Это, однако, не помешало ему в 1654 году выслать на него новую партию бунтовщиков: восемь французов и шесть малагасийцев, добровольно отправлявшихся вместе с ссыльными в качестве слуг. Они собирались зарабатывать себе на жизнь, выращивая табак. Тем не менее, через три года и восемь месяцев ссылка утомила их, и они бежали с острова на проходившем мимо пиратском судне «Тома Гийом».

В следующий раз поселенцы появились на Бурбоне в 1663 году. Ими оказались два француза, добровольно приплывшие на остров, и десять малагасийских рабов, среди которых были три женщины. Рабы, после неудавшейся попытки убить своих хозяев, бежали в горы. Согласно одному из источников, они хотели забрать женщин себе, «ибо черные должны иметь женщин». Однако, когда за ними стали охотиться французские солдаты, беглые рабы вернулись обратно, поверив в данное им обещание о помиловании. Малагасийки со временем прижили детей как с туземцами, так и с французами.

Приблизительно в эти же годы во Франции была создана Ост-Индская компания, которая в 1665 году выслала из Бретани четыре судна на Мадагаскар и Бурбон. На Бурбоне высадилось восемнадцать или двадцать человек, а так как имена большинства из них известны, то нетрудно установить, что именно они положили начало заселению этих островов. Даже на Сейшелах встречаются такие фамилии, как Оора и Мюссар, ведущие свое происхождение от этих колонистов.

Некоторым из них достались француженки. В 1667 году новый корабль высадил на остров нескольких «сироток», добродетельных девиц из дома для бедноты во Франции. В этом году на Бурбон прибыло в общей сложности восемь француженок и тринадцать малагасиек. В 1671 году за ними последовали еще несколько малагасиек, в 1676 году — парочка уличных женщин из Парижа и, наконец, в 1678 году — четырнадцать женщин с Коромандельского берега, часть из которых была португальского происхождения.

Женщины, приезжавшие на остров без мужей, туг же выходили замуж, а те, что становились вдовами на острове, быстро находили новых женихов. Об остром недостатке женщин говорят, например, такие сведения: в 1685–1700 годах тридцать три девочки были выданы замуж в возрасте между десятью и четырнадцатью годами.

Таким образом было положено начало первому коренному населению острова, в формировании которого приняли участие представители различных стран и континентов. В 1696 году на Бурбоне насчитывалось не более 488 жителей всех возрастов и национальностей. Затем — новое переселение. И в 1711 году на нем уже насчитывалось 1300 человек. Между тем, на соседнем с ним острове — Маврикии — остались лишь беглые рабы.

Еще во времена голландского господства в Индийском океане морские разбойники, охотившиеся за дорогими товарами индийских купцов, почти беспрепятственно заходили на Маврикий и запасались там продовольствием. После ухода голландцев остров снискал еще большую популярность у пиратов. Основные их опорные пункты, однако, находились на Мадагаскаре. В бухте нынешнего Диего-Суареса один из разбойников даже Учредил «социалистическую» республику под названием Либертация, или Либерталия, с общей собственностью на награбленные товары и другое имущество. Его «коллеги» обосновались в других уголках острова, а также на острове Сент-Мари. Большей частью они сбывали свою «продукцию» в Северной Америке. Любопытно, что двое из пиратов даже оставили свой след в шведской истории.

Этим двум личностям удалось одурачить самого Карла XII. В 1848 году граф Ганс Вахтмейстер защитил в Упсале диссертацию на тему «О планах и мерах Швеции в отношении морских разбойников на Мадагаскаре. 1718–1727 годы», из которой следовало, что по мере того, как положение пиратов в Индийском океане становилось все более сложным, они стали искать защиты у европейских правителей. В Англии, однако, их ждал весьма холодный прием. Иначе дело для них обернулось в Швеции. Когда в 1718 году Карл XII находился в Стрёмстаде, ему нанесли визит два пиратских «депутата», Морган и Моннери, которые лестью и вымыслом о несметных сокровищах обратили на себя королевское внимание.