Читать онлайн «Великий морской змей». Страница 150

Шум и все эти явления стали чаще и различимей, а черный цвет таким и остался.

Животное проплыло между Фрэйсинетом, островком О'Шевр и рядом с островом Дюко. Это была самая красивая картина, какую я когда-либо видел: мимо один за другим прошли три купола многометровой высоты, каждый из которых, как мне показалось, занимали места больше чем мой дом.

Я очутился от всего этого в каких-то ста пятидесяти метрах; три глыбы мяса напоминали трех китов, плывущих один за другим. Я не могу точно определить вид этого монстра, который мне показался скорее рыбой, чем змеем.

Его длину было сложно измерить на глаз. Три части, которые я видел с такого расстояния, были в сумме больше двадцати метров, и можно только гадать, какой величины было продолжение тела под водой. (Или, в крайнем случае — целого семейства, плывущего гуськом.)

Я не видел головы, но при каждом появлении слышал этот ужасный гул, похожий на рев слона, сопровождаемый шумом волн, сравнимым с тем, что производит, падая, большая куча листового железа.

Чудовище казалось мне совершенно спокойным".

В следующее воскресенье, 30 сентября, оно появилось снова, но уже с другого края, в трех километрах от порта Нумеа, между островками Мэтр и Табу. Именно там его заметили месье и мадам Бэйи, которые в сопровождении одного туземца по имени Эмиль проехали на рыбалку к острову Мэтр на маленьком автомобиле.

Месье Бэйи рассказал А. Фрэйссу, что несколько раз, между восемью и десятью часами утра, при прекрасной погоде, животное вертикально поднимало свое тело над водой, как мачту (как маяк, сказал Эмиль). Иногда поднимались сразу две части одновременно, будто бы голова и хвост одного и того же животного. Эти две части бились, перемежаясь, обвивая друг друга, и все это время стоял ужасающий шум.

Мадам Бэйи скупо подтвердила все детали показаний своего мужа, удовольствовавшись лишь одним добавлением, что животное "часто выбрасывало струйки дыма".

Это последнее упоминание, явно параллельное описанию двух частей-веток, поднимаемых одновременно, вызвало у некоторых специалистов подозрение, что новокаледонский монстр был не чем иным, как сверхгигантским кальмаром. Иногда он, видимо, вытягивал свои два длинных щупальца над поверхностью, а иногда выбрасывал воду или пар из своего сифона.

Эта параллель, конечно, законна, но она не объясняет довольно точного описания, которое дали две женщины-туземки, изобразив морского змея с гривой, чей внешний вид нам уже знаком.

Томпондрано, или малагасийский "хозяин воды"

В 1930 году доктор Жорж Пети в своей книге "Рыболовство на Мадагаскаре" поведал о легендарном "хозяине воды" малагасийцев.

Автор, в то время помощник руководителя лаборатории в зоологическом музее, уверяет, что сам видел это мифическое животное, рождающееся, по словам аборигенов, из фананины — еще одной мифической змеи.

Здесь надо сделать несколько пояснений. Сакалавы (одна из этнических групп, населяющих Мадагаскар) верят в «трансформаторское» происхождение рыб. Так, по их понятиям, мурены — это результат метаморфозы наземной змеи пелофилы после ее ухода в море, а морские черепахи — это наземные черепахи, немного изменившиеся и адаптировавшиеся к жизни в воде. Не будем смеяться над этими представлениями — рыбаки на юге Франции, например, совершенно серьезно утверждали, что мурены появляются от любовной связи угрей с наземными змеями. Что касается верований относительно происхождения морских черепах, вы можете найти их во всех учебниках зоологии…

Генеалогическое древо томпондрано (что означает "хозяин воды"), по убеждению жителей Мадагаскара, гораздо более сложное. Черви, поедающие внутренности человека знатной касты, превращаются в особый вид змеи — фананину. Затем эти змеи вырастают до чрезвычайно больших размеров и, когда уже не могут из-за большого веса своего тела передвигаться по земле, они погружаются в море и становятся томпондрано.

"А тот "хозяин воды", который наводит ужас на рыбаков юго-восточного побережья Мадагаскара, — спрашивает доктор Пети в своей книге, — тоже мифическое существо? Или его описания, переданные теми, кто видел его, содержат, хотя бы частично, правду о таинственном и неизвестном науке животном? Нельзя ли причислить томпондрано к морским змеям, во всяком случае к одному из видов морского змея?"

"Мы сами были, — продолжает доктор Пети свой рассказ, — очевидцами происшествия настолько замечательного и необычного, что стоит привести здесь его основные моменты.

В ночь с 20 на 21 января 1926 года, обеспокоенные падением барометра, указывавшего на приближение циклона, мы вынуждены были покинуть наш лагерь в Лавеномбато на левом берегу Онилахи. Мы решили на пироге доплыть до Тулеара, расположенного в 50 километрах от лагеря. Погода была очень плохая, очень темная ночь и сильная зыбь на море. Около половины первого ночи, когда мы только что миновали Сародрано и взяли курс на Анкилибе, мое внимание привлек сильный, но непостоянный свет, вспыхивающий с промежутками в несколько секунд над водой, примерно в миле от нашего суденышка. Его можно было бы сравнить с лучом морского прожектора, хотя он и был несколько слабее. Казалось, этот свет излучал предмет, вращавшийся вокруг своей оси. Позади источника этого странного света виднелся фосфоресцирующий след, длину которого было трудно оценить в тех непростых для наблюдения условиях. Гребец, находившийся на носу лодки, бросил свое весло и повернулся к нему спиной, чтобы его не видеть. Наш капитан низко опустил голову и уставился в дно лодки, а рулевой на корме дрожал, как осиновый лист.

Только через много времени после того, как странный свет погас, скрывшись позади нас за утесом, мы смогли продолжить путь. Члены нашей команды объяснили нам, что это был томпондрано, что мы подвергались смертельной опасности и что нас еще ожидают различные несчастья. Они приписали этой встрече и надвигающийся ураган. А наш капитан отнес также на его счет и недавнюю смерть дальнего родственника".

Происхождение томпондрано от наземной змеи, пагубный характер встреч с ним, его способность предвещать природные катаклизмы и гибель людей — все это поразительным образом напоминает скандинавского Се-орма, но в то же время показывает универсальность человеческой реакции перед похожими феноменами. Этому не надо придавать такое уж большое значение. Действительно, тело раненого или мертвого крупного морского животного, плавающее на флюоресцирующей поверхности моря или облепленное какими-нибудь люминесцирующими рыбами или кальмарами, могло бы создать подобный эффект, несомненно производящий сильное впечатление. Аборигены автоматически приписали этот необычный спектакль томпондрано, как представители западных народов сразу же вспоминают о морском змее, если встречают в волнах крупное животное, которое они не могут, по той или иной причине, идентифицировать.