Читать онлайн «Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)». Страница 797

— Пан Вашел временно будет жить у нас, — сказал Иозеф женщинам, молча рассматривавшим незнакомца. — Иди, Пепек, к маме. Я покажу дяде комнату.

По крутой деревянной с перилами лестнице поднялись наверх, в небольшую комнату с одним окном, выходящим в сад.

— Раздевайтесь и чувствуйте себя хозяином. Здесь вам никто не будет мешать, — заверил Иозеф.

После завтрака вдвоем поехали в полицию. Пичкарь всю дорогу молчал, с трудом скрывая волнение. Чем кончится этот новый экзамен? Ведь в пражской полиции могут в два счета раскусить «фольксдойча» Отакара Вашела с его липовыми документами.

В полицейском управлении разыскали старшего стражмистра Вацлава Чижека. Тот внимательно просмотрел документы, остался доволен. Значит, штабс-капитан Вовес не подвел. Вместе с Чижеком прошли в адресное бюро, где один из дежурных полицейских, задав через окошечко несколько уточняющих вопросов и убедившись, что беженец сам уже нашел себе квартиру, оформил прописку.

Магистрат на основании представленных документов, полицейской прописки и заявления выдал фольксдойчу Отакару Вашелу продовольственную карточку на май месяц, талоны на сигареты и два купона на одежду, по которым можно было выкупить полушерстяные брюки и рабочие ботинки.

Для полной легализации нужна была еще отметка в арбайтскарте на специальном, недавно введенном контрольном вкладыше к ней. Вкладыша в арбайтскарте Вашела не было.

— Не беда! — успокоил Иозеф. — Обойдемся пока без отметки. В крайнем случае можно объяснить, что подыскиваете себе работу. И справка из больницы пригодится — вы же больной.

На другой день, в воскресенье, Покорны с Пичкарем с утра отправились в город. Иозеф хотел ознакомить своего квартиранта с Прагой, чтобы тот мог при случае и сам ориентироваться в этом большом, сложно застроенном городе.

Трамваем доехали до Вышеград, вышли на набережную Влтавы.

Всюду бросалось в глаза большое количество военных. Усиленные патрули полевой жандармерии то и дело останавливали одиночных солдат, проверяли документы— вылавливали дезертиров. Кое-где на перекрестках улиц на развороченных тротуарах группы саперов в измазанных известью мундирах строили бетонные бункеры. На стенах некоторых домов сквозь облупившуюся краску виднелись наспех замазанные огромные латинские буквы «V» — молчаливые свидетельства былых побед.

При входе на Карлов мост у Старгородской предмостной башни стоял пятнистый бронетранспортер с черно-белыми крестами на скошенных бортах. Над бортами торчали черные каски эсэсовцев. Стволы пулеметов направлены вдоль моста, на редких прохожих, спешащих по своим делам.

Посреди древнего моста, украшенного по бокам многочисленными каменными фигурами, Пичкарь остановился, пораженный красотой открывавшейся с моста панорамы. Нельзя было не залюбоваться красавицей Прагой, одетой в яркий весенний наряд. Немногие из европейских городов расположены в такой прекрасной местности, как Прага.

Город раскинулся на нескольких холмах по обеим берегам широкой, величавой Влтавы, на поверхности которой, как в зеркале, отражались величественные архитектурные сооружения и зеленеющие по склонам холмов сады-террасы.

Слева на высоком холме высился знакомый по фотографии пражский кремль — Градчаны с высокими зубчатыми башнями собора святого Витта, издали напоминавшими двусторонние пилы, воткнувшиеся в небо.

Справа в легкой дымке виднелись сказочные дворцы, купола храмов и башни, башни…

Не только Пичкарь, видевший все это впервые, но и пражанин Иозеф Покорны — оба стояли молча, очарованные прекрасным видением.

При выходе с моста на Малостранской башне увидели большой устрашающий плакат: гигантская красная рука с долгими когтями на судорожно скрюченных пальцах тянется к Градчанам. «Схватит тебя — погибнешь!»— кричит броская подпись к этому произведению немецкой пропаганды.

Иозеф долго водил Пичкаря по узеньким кривым улочкам Малой Страны [61], называл отдельные дворцы, церкви, хмурые монастыри. Все здесь напоминало средневековье. Казалось, люди задались целью на небольшом участке земли смешать и показать все стили, сменявшиеся в архитектуре на протяжении десяти веков.

В Градчанах прошли мимо огромного монументального дворца с колоннадой и большим флагом со свастикой, развевающемся на высоком флагштоке.

— Чернинский дворец, — хмуро сказал Иозеф. — Резиденция группенфюрера СС Карла Германа Франка, наместника Гитлера в протекторате Чехия и Моравия.

Снова перешли Влтаву по другому мосту, дошли до Национального музея на Вацлавской площади. Здесь Покорны предложил сесть на трамвай № 3 и, прижавшись лбом к стеклу, долго молча стоял на задней площадке. Трамвай был переполнен. Большинство пассажиров— женщины с озабоченными лицами, с тощими хозяйственными сумками в руках. Старичок кондуктор в черной форменной фуражке с кокардой выкрикивал название остановок сначала на немецком, потом на чешском языке.

На остановке в Голешовичах сошли, и Иозеф так же молча зашагал через Тройский мост и дальше по круто поднимавшейся в гору улице. Возле поворота на улицу Кирхмайера остановился.

— Вот здесь, — сказал он, доставая из кармана сигареты и закуривая, — именно здесь был совершен величайший подвиг и в то же время величайшее преступление, удар из-за угла по движению Сопротивления. На этом самом месте 27 мая 1942 года чешские ротмистры Кубиш и Грабчик убили «наци помер три» Рейнгарда Гейдриха — протектора и палача Чехии и Моравии.

Героический поступок Кубиша и Грабчика ничего, кроме вреда, для движения Сопротивления не принес. Палача Гейдриха сменил другой палач Франк. По всей стране прокатилась неслыханная волна репрессий. Села Лидице и Лежаки были стерты с лица земли. Тысячи и тысячи людей были арестованы и расстреляны во время «гейдрихиады», как народ назвал страшный период репрессий, последовавших за убийством Гейдриха. Кубиш и Грабчик являлись слепым орудием в руках Бенеша и его клики в Лондоне. Буржуазные плутократы, организуя это покушение, стремились только показать, что и они что-то делали, «боролись» против нацизма. Они не считались с тем, какой крови и страданий будет стоить чешскому народу это убийство.

Во время «гейдрихиады», когда гестапо хватало и уничтожало всех попавших под руку, были разгромлены и уничтожены подпольные организации, действовавшие уже к тому времени. Организованная борьба с оккупантами замерла. Вот к чему привел взрыв бомбы на этом перекрестке в то майское утро 1942 года. Не будь всего этого, и нам с вами, дорогой товарищ, сейчас было бы куда легче. Вот так-то! — закончил Иозеф свой рассказ.

Пичкарь стоял молча, взволнованный услышанным, и пытался представить себе, как это произошло три года назад: вот из-за поворота на большой скорости вылетел автомобиль Гейдриха… Навстречу ему с тротуара метнулась фигура человека с бомбой в руках…

— Ну, что задумались? — прервал его размышления Иозеф. — Давайте лучше подумаем, где бы перекусить…

Вечером просматривали купленные в городе газеты. На всех страницах по-прежнему кричащие заголовки: «Вермахт в упорных боях с большевистскими ордами имел полный успех…», «Жестокие бои под Бауценом», «Доблестные герои Бреслау отбивают все атаки большевиков», «Еще один пиратский налет на Киль…»

— Геббельсовская брехня! — недовольно хмыкнул Пичкарь, отбрасывая газету. — «Жестокие бои под Бауценом»! — передразнил он. — Какой к черту Бауцен, когда наши уже, наверное, под Берлином. Давайте включим радио, послушаем Москву.

— Включайте, — усмехнулся Иозеф, — но Москву не услышите. Все радиоприемники в протекторате переделаны. Коротких волн нет. Многие угодили в концентрационный лагерь только за то, что при внезапной проверке гестаповцы обнаружили, что приемник настроен на Лондон или Москву. Но, — лукаво усмехнулся он, — Москву мы все же послушаем. У меня есть самодельная приставка к приемнику.

Через несколько минут он принес завернутую в клеенку небольшую коробку с отходящими от нее проводами.