Читать онлайн «Блитвуд (ЛП)». Страница 83

ГЛАВА 33

Я колотила в дверь, крича о помощи, пока не осознала, что никто за мной не придёт. Все были на улице в саду, наслаждались весенним солнечным светом, в то время как я оказалась поймана в ловушку под землёй с «сумерками», а Натан утащил Рэйвена в лес на глупую миссию по спасению Луизы. Если Натан заставит Рэйвена показать ему врата в Волшебную страну, по всей вероятности, он войдёт туда — и никогда не выйдет. Существовал и другой вариант, что Рэйвен откажется и Натан убьёт его. Я не могла и мысли вынести о том или ином сценарии. Мне надо выбраться отсюда, найти подмогу и отправиться за ними. Но как?

Я отвернулась от двери, встав лицом к тёмной лестнице, и незамедлительно ощутила, как меня окатило волной паники. Без лампы я была в полной темноте. Я могла чувствовать как «сумерки» извивались вокруг меня, усиленно пытаясь проникнуть в мой рот и нос… и в мой разум.

Я снова очутилась в пожаре на фабрике «Трайангл», дым клубился вокруг меня, душа и вынуждая меня принять один из двух вариантов — умереть от огня или от прыжка вниз. Здесь у меня тоже было два варианта — я могла позволить «сумеркам» проникнуть в меня или же могла броситься вниз с лестницы и надеяться, что сверну себе шею. Перед такими же возможными вариантами предстала и моя мама. Теперь я понимала, что она приняла самое тяжёлое решение. Было гораздо проще впустить в себя Тьму. Она уже нашептывала мне, говоря, насколько будет проста моя жизнь с ними во главе. Больше никаких сложных решений. Они направят меня в сторону жизни во всевозможном богатстве и власти. Мне никогда больше не придётся беспокоиться о деньгах или работе. И мне не надо будет выбирать между Натаном или Рэйвеном. Натан уже был с «сумерками», а Рэйвен — Рэйвен был иллюзией. Какое будущее может быть в союзе Дарклинга и человека? Всё то, что я испытывала к нему, было лишь потому, что он очаровывал меня, обольщал меня поцелуями.

Но от мысли о губах Рэйвена на моих губах, я ощутила тепло, которое отразило «сумерки». Нет, такой поцелуй был настоящим. Воспоминание о нём было подобно благозвучному звону в моей голове.

Колокола. Я использовала их, чтобы вырваться из хватки ван Друда. Я и сейчас могу использовать их для борьбы с «сумерками» — в помощь у меня есть репетир. Я вытащила его из кармана и нажала головку часов. Две крошечные фигуры ударили в колокола, заиграв мелодию. Сначала колокола звучали резко и неотчётливо, подобно погребальным колоколам, языки которых были обмотаны. Я посчитала, что это происходило из-за того, что «сумерки» уже были в моей голове, и они приглушали звон, но как только я сосредоточилась на звуке, он стал чище… и громче. Когда колокола зазвонили, я почувствовала как «сумерки» отступили вниз по лестнице, прочь от меня.

И когда мой разум очистился, я вспомнила о коридоре, который вёл к комнате с канделбеллумом в Специальных Коллекциях. «Если я смогу отыскать туда дорогу, то смогу добраться до библиотеки и выйти через потайную дверь». Конечно же, это означало пройти через комнату канделбеллума в одиночку…

«Но сейчас я не буду об этом думать». Я начала спускаться по ступенькам, одной рукой держась за влажную стену, а в другой стиснув репетир, который теперь наигрывал мотив, эхом вторивший в моей голове. Когда я достигла нижних ступенек, я почувствовала усиление паники, осознав, что у меня нет источника света, который послужил бы мне проводником. В туннеле была кромешная тьма — такая же непроглядная как в колодце, в который я упала после нападения воро́ны. Даже сейчас «сумерки» могли вползать в меня…

«Если только они уже не в тебе».

Голос был вероломным шепотом в моём ухе. «Если только они уже не были в тебе всё это время, сводя тебя с ума».

— Нет, — произнесла я вслух. — Я не безумна.

«Так ли это? Что за девушка могла влюбиться в демона?»

— Рэйвен не демон, — воскликнула я. — Он показал мне правду о Дарклингах.

«Правду? В чайной чашке?»

Откуда тени знают о том, что Рэйвен показал мне в чайной чашке?

Я услышала смех.

«Мы знаем, потому что были там. Внутри тебя. Мы всегда были в тебе, точно также как мы были в твоей матери. Мы передались тебе через её кровь. Опоганенную кровь. Вот поэтому-то ты и не вписываешься в Блитвуд. Все они знают, что твоя кровь замарана. Если ты нам не веришь, посмотри…»

Каким-то образом я обнаружила себя в дверном проёме. «Сумерки» вели меня вперёд. Я должна была бежать назад. Но куда? Затем я уловила слабый запах джина и парафина. Я нашла путь к кабинету сэра Малмсбери, где на столе, как я помнила, стояла лампа и лежали спички. Я на ощупь прошла по помещению, содрогнувшись от мысли о стеллажах, забитых крошечными черепами, зловеще мне ухмыляющимися в темноте, и обнаружила лампу со спичками на том самом месте, где я и помнила. Неуклюжими руками, я чиркнула спичкой, осветив комнату полную змей.

Я закричала и бросила спичку, вновь погрузив себя в темень с ужасными созданиями.

«Это не змеи, — сказала я сама себе, — «сумерки'». Мне надо отогнать их колокольным звоном». Репетир всё ещё играл в моём кармане, еле-еле и тихонько, как будто механизм останавливался. Я запустила руку в карман и нажала головку часов. Сосредоточившись на мотиве, я снова зажгла спичку. Когда спичка ярко вспыхнула «сумерки» отпрянули в углы комнаты, всё ещё змееподобные, но, по крайней мере, теперь они отступили. Я зажгла фонарь, набравшись духу, чтобы вернуться в коридор. «Я отыщу проход, который ведёт к канделбеллуму, и пройду через него».

«Где обитают все те тени?»

«Это просто картинки на стене, — заверила я себя, — точно так же, как и эти корчащиеся завитки были просто дымом и тенями. Они не смогут проникнуть в меня, если я продолжу слушать колокола». Я высоко подняла фонарь и сосредоточилась на звуке звона колоколов, лившемся из репетира. «Сумерки» сжались и объединились вокруг стола, перебирая страницы, словно листали их в поисках чего-то…

Перевернулась страница, и потом и ещё одна, и ещё одна, создав звук подобный тому, как сухая листва шуршит по могильным плитам…

«По могиле твоей матери. Хочешь узнать её секреты. Разве ты не хотела узнать, кто был твой отец? Смотри!»

Несмотря на свою решимость не слушать «сумерки», я не смогла устоять. Я подошла к учётному журналу и подняла фонарь, желая посмотреть на страницу. Сначала я не поняла на что смотрю. Это была запутанная схема, сродни осьминогу с сотнями щупалец — двигавшихся усиков. «Сумерки» закишели по странице, окружив имя внизу. Эвангелина Холл. Имя моей матери. Что оно делало в схеме сэра Малмсбери? Сэр Малмсбери исчез двадцать лет назад. Мать была лишь пятнадцатилетней девушкой, моложе, чем я сейчас. Я пальцем ткнула в её имя и провела линию наверх, туда, где были обозначены имена моих дедушки с бабушкой: Трокмортон Холл и Гекатия ван Рис. Рядом с именами моей бабушки и моей мамы были нарисованы миниатюрные колокола, обведённые в круг — символ колокольного ребёнка. Сэр Малмсбери провёл линию от одного колокола к другому. Проследив вверх по этой линии, я увидела, что она соединяется с отмеченными кругом колоколами от поколения к поколению. Это было фамильное дерево — моей семьи. Запись на краю гласила «Зародышевая плазма колокольного ребёнка передается по материнской линии, но может быть усилена путем скрещивания с мужчинами-потомками колокольных детей».

Путём скрещивания? Желчь поднялась к моему горлу. Сэр Малмсбери говорил о моей семье, словно мы были рогатым скотом. Он изучал мою семью — и другие семьи, я увидела это на других разветвлённых диаграммах на странице — точно также как он изучал сияющих спрайтов, чтобы понять, как мы могли унаследовать способность слышать внутренний звон и использовать дар колокольного ребёнка. На схеме я увидела имена других семей — Шарп, Дрисколл, Монморанси… Он пытался установить какая семья производит больше колокольных детей. Несколько детей в линиях Шарпов, но здесь также было несколько символов в виде полумесяцев. Я рассмотрела страницу на условные обозначения символов и нашла в самом низу небольшую табличку. «Полумесяц, — прочитала я, — обозначает склонность к невменяемости».