Читать онлайн «Для диких животных места нет». Страница 68

Молодая влюбленная пара бамбути — Казимо и Эпини стали главными героями нашего фильма. Мы очень подружились со всей этой группой пигмеев — трудолюбивыми и приветливыми людьми.

Вечерами они часто сидели вокруг костра и пели. Некоторые из них были прямо-таки настоящими певцами. Мы записывали это пение на пленку и очень гордились тем, что являемся обладателями уникальных записей песен первобытных людей из девственных лесов Африки. Разумеется, мы не понимали языка пигмеев (как, впрочем, его не понимает и большинство африканцев). Уже много позже как-то нам повстречался миссионер, владеющий языком бамбути. Он любезно перевел нам содержание этого «первобытного» пения. Вот оно: «О, как прекрасно прокатиться на машине по шоссе…»

Что касается прогулок на машине, то они действительно были излюбленным развлечением бамбути. Так, в один из наших более поздних приездов мы прибыли на большой и удобной четырехместной легковой машине. Пигмеям она очень понравилась, и они сразу же стали примериваться и выяснять, сколько их сможет в нее (и на нее) поместиться. Оказалось, что больше тридцати!

Итак, свой первый полнометражный фильм «Для диких животных места нет» мы снимали в лесах Итури и в бывшем национальном парке Альберта (теперь парк Вирунга). В тот раз нам не удалось получить визу для въезда в пограничную колонию Уганду, хотя нам и очень хотелось побывать в национальных парках Мерчиеон-Фоллз и Куин-Элизабет, непосредственно примыкающих к Конго. Поэтому мы расспросили у бельгийских таможенников, нет ли где-либо такого пограничного пункта, где на той стороне еще не сидят английские пограничники. Оказалось, что такая лазейка есть. Мы получили временные бельгийские паспорта для Конго, и с нас взяли слово, что мы вернемся назад точно через этот же пограничный пункт. Вот так мы тогда провели 14 дней «контрабандой» в британской колонии Уганде, и никто ни разу не спросил там наших паспортов. Но должен сказать, что увиденное в этих, основанных англичанами, национальных парках нас, мягко выражаясь, удивило.

Тут я должен упомянуть о том, что бельгийские национальные парки в те годы могли служить образцом всему миру. Это было целиком и полностью заслугой покойного профессора Виктора ван Штралена из Брюсселя. У национальных парков Бельгийского Конго было научное руководство в отличие от британских колоний, в которых восточно-африканскими национальными парками сплошь и рядом управляли бывшие офицеры, колониальные чиновники или профессиональные охотники. В один из конголезских национальных парков — Гарамба-парк доступ туристам и приезжающим был вообще закрыт; он предназначался только для научных исследований. Даже бельгийский генерал-губернатор в Леопольдвиле не имел права давать кому бы то ни было разрешения на посещение этого парка. Это мог делать только Институт национальных парков в Брюсселе, то есть профессор Виктор ван Штрален. Когда мы первый раз собрались посетить Гарамба-парк, нам пришлось телеграфно запрашивать у него разрешение. Его влияние было столь велико, что даже сам бельгийский король по просьбе ван Штралена отказался от намерения облететь на самолете все национальные парки. Профессор считал это тогда нежелательным и ненужным беспокойством для диких животных.

К полнейшему удивлению и немалому неудовольствию бельгийских колониальных властей, генерал-губернатором Руанды-Бурунди (области, отрезанной после первой мировой войны от германской Восточной Африки и присоединенной к бельгийской колонии Конго) назначили профессора Жан-Поля Арруа{34}. Пришел он на этот пост из Управления национальными парками, а не из Колониального управления. Ничего подобного ни в британских, ни в других колониях никогда не бывало!

Вирунга-парк тоже разрешалось осматривать только в сопровождении африканского обходчика. В его обязанности входило строго следить за тем, чтобы машина не съезжала с дороги, чтобы парк не засоряли бумажками, не рвали цветов и не беспокоили животных.

Один австрийский турист возмущенно жаловался мне на то, что с ним произошло в этом парке. Он поднял какой-то камень, а черный проводник, ни слова не говоря, взял этот камень у него из рук и положил обратно…

Мы и сами ощутили на себе эти строгости: во время съемок нам не хотелось ехать все время по проторенной дороге. Мы уговорили сопровождавшего нас обходчика разрешить нам хоть кое-где съезжать с дороги в высокую траву хотя бы ненадолго. Он разрешил, но зато после съемок мы все совершенно серьезно были заняты тем, что руками выправляли помятую траву…

Так что можно себе представить, как же после всего этого мы были удивлены, когда в британской Уганде нам вручили проспект, предназначенный для туристов, под названием «Как лучше снимать диких животных», в котором говорилось, что к облюбованным животным нужно подъехать на машине и описывать круги, медленно их сужая…

У администраторов бельгийских национальных парков были красивые комфортабельные виллы, но и африканские обходчики жили со своими семьями в уютных маленьких каменных коттеджах.

Институт национальных парков в Брюсселе в течение многих лет издавал сборники научных работ, проводимых в национальных парках. Одна из появившихся несколько позже работ принадлежала сотруднику нашего зоопарка доктору Дитеру Бакхаузу. Его поездки и пребывание в Африке мы смогли финансировать только благодаря сборам, которые дал нам фильм «Для диких животных места нет».

А мой друг, профессор ван Штрален, после того как Конго стало самостоятельным государством, уехал на Галапагосские острова в Тихом океане, где построил новый научно-исследовательский институт, в котором и проработал до своей кончины. В этом деле мы ему тоже смогли оказать содействие денежными средствами, полученными за телевизионные передачи об охране природы и собранными в Фонд охраны диких животных.

Поскольку нам в тот раз для съемок фильма приходилось таскать с собой всякого рода аппаратуру, палатки и прочее снаряжение, мы решили попробовать раздобыть в Стэнливиле прицеп для своего автомобиля. На этот раз машину мы взяли напрокат, и была она значительно новее и удобнее нашего видавшего виды «Интернасионаля». После долгих и безрезультатных поисков мы наконец отыскали такой прицеп у владельца лесопилки, находящейся далеко за городом. Изготовлен он был кустарным способом из колес и оси старой легковой машины.

И надо же было такому случиться, что именно к моменту нашего приезда выяснилось, что на лесопилке несколько человек заболели оспой! Таким образом мне представился случай своими глазами увидеть больных оспой, чего теперь почти ни одному врачу в мире не удается.