Читать онлайн «Вокруг Света 2006 №09». Страница 32

Есть у тупика и вовсе уникальное умение. Его основная пища — мелкая морская рыба: песчанка, мойва, мальки хека и сельди. Тем же самым он кормит и своих птенцов. Но с каждой рыбкой к гнезду не налетаешься, а карманов у тупика нет… Он научился ловить рыбу, не выпуская из клюва уже пойманную. Его жесткий шершавый язык прижимает голову рыбы к нёбу, а остальное тело свисает из клюва сбоку. Зажим так крепок, что даже убитый тупик не расстается с добычей. Обычная норма — около десятка рыбок за один заход, но известен случай, когда из клюва одной птицы свисали 62 рыбешки.

Тупики живут по всей Северной Атлантике и прилегающей к ней части Арктики, не спускаясь южнее Скандинавии и Шотландии и доходя до Новой Земли на востоке. Селятся колониями (от нескольких десятков до десятков тысяч пар) в зависимости от размера пригодной для гнездования территории. В отличие от других соседей по птичьим базарам они не располагают свое потомство на выступах скальных стен, где птенцы открыты всем ветрам и откуда могут слететь вниз при первом же неосторожном движении родителей. Тупики, как уже было сказано, роют глубокие и широкие норы, а в слепом конце устраивают настоящее гнездо из травы и перьев. В таком убежище яйца и птенцы надежно защищены и от капризов погоды, и от пернатых хищников, но вот песцы или горностаи могут найти и разорить его. Поэтому идеальное место обитания паффина — это маленький островок или утес с неприступными крутыми скалистыми стенами, но обязательно со слоем мягкой почвы наверху. Так и живут: на выступах стен — кайры, моевки, гагарки и прочие любители крутизны, а наверху, в «пентхаузе», — тупики.

В частной жизни тупик придерживается принципа «от добра добра не ищут»: как правило, он из года в год пользуется одной и той же норой и сохраняет верность однажды избранному партнеру, пока тот жив. Оба родителя по очереди насиживают единственное в сезоне яйцо, а затем так же по очереди приносят птенцу еду. Церемония смены караула у тупиков уникальна: прилетев с порцией рыбы, тупик начинает кружить над колонией, издавая характерное урчание минут 15—20, пока вдруг не устремляется к норе. Его приземление служит сигналом для второго члена пары, который выбирается наружу и улетает в море кормиться. А поскольку в многочисленной колонии все время кто-то прилетает с добычей, над ней постоянно кружит нескончаемая птичья карусель. Сушат ли они таким образом оперение перед спуском в нору, дают ли возможность супругам подготовиться к вылету, сбивают ли с толку пернатых хищников или просто празднуют удачную охоту, этого никто не знает. Известно только, что такого кружения более ни за кем не замечено.

Вообще, столь многочисленные и давно знакомые человеку птицы изучены слабо. Отчасти это связано с тем, что к ним трудно применить самый универсальный метод орнитологии — кольцевание. Кольцо висит на лапе, которая карабкается по валунам и выгребает килограммы земли, постоянно окунается в агрессивную морскую воду и возвращается на воздух. В таких условиях даже самые устойчивые сплавы стираются и подвергаются коррозии. Так что, если кольцо через несколько лет все еще держится на лапе, прочесть надпись на нем уже невозможно. Поэтому, например, никто не знает, какова максимальная продолжительность жизни тупика. Один из зафиксированных рекордов — 29 лет, но специалисты подозревают, что это не предел.

Жизнь тупика не назовешь безмятежной, но для существа такого размера врагов у него удивительно мало. Главные из них — это крупные чайки: поморники, бургомистр и особенно большая морская. Все они в эволюционном отношении пребывают между морскими птицами-рыболовами и настоящими хищниками. Они отнимают рыбу у других птиц, едят дохлую рыбу, выброшенную на берег, ловят грызунов, разоряют чужие гнезда. А на тупиков охотятся целенаправленно, ловя их на лету: каким бы хорошим летуном ни был «арктический братец», ему не уйти от стремительной чайки. Однако пернатые бандиты знают меру и, собирая дань с колоний тупиков, никогда не уничтожают их полностью.

Чего нельзя сказать о другом враге — человеке. Морские птицы и их яйца издавна служили важным и легкодоступным пищевым ресурсом для жителей северных побережий. От двуногого охотника не защищали ни отвесные скалы, ни глубокие норы. А кроме того, вместе с ним на северные берега пришли собаки, кошки и крысы, которым птичье мясо и яйца тоже пришлись по вкусу. По мере того как север Атлантики обживали люди, поселения тупиков на материковом берегу становились все более редкими, а затем и исчезали вовсе.

Сегодня серьезный промысел тупиков продолжается только на Фарерах, в Исландии и в некоторых местах Норвегии (в частности, на Лофотенских островах). Да и там это, скорее, забава, чем серьезный источник еды или доходов: мясо тупиков сильно пахнет рыбой. Есть его, конечно, можно, но, чтобы получать от этого удовольствие, нужно быть фарерским рыбаком. Естественно, во всех местах, где эта охота еще существует, действуют строгие ограничения: например, запрещено ловить тупика, несущего в клюве рыбу, поскольку это означает, что у него на иждивении птенец. Благодаря ли этим запретам, или просто в силу малолюдности территорий как раз в местах, где сохраняется промысел, тупиков по-прежнему много, и их численность не снижается.

В других странах промысел тупиков запрещен либо сезонно, либо вообще не ведется. Зато на первый план вышли другие угрозы. Как и все морские птицы, тупики очень страдают от загрязнений вод, в частности, нефтью. Между тем шельф Северного и Норвежского морей сегодня один из главных нефтеносных районов мира, а Северная Атлантика в целом — поле интенсивных и постоянно растущих танкерных перевозок. Сказываются на тупиках и ядохимикаты, смываемые с полей и выносимые реками в море, и хронический перелов трески и хека, мальками которых питаются птицы. Даже чересчур интенсивный туризм в ряде мест стал серьезной угрозой: если тупиков слишком часто беспокоить во время гнездования, они могут вообще отказаться от размножения.

Борис Жуков

Сентябрь 1939 года стал для немецких подлодок началом удачной и долгой охоты. На протяжении нескольких лет Англия порой теряла от их торпед больше судов (в первую очередь транспортных), чем могли построить ее верфи. В самом начале великого противостояния в океане, вошедшего в историю как «Битва за Атлантику», военная фортуна была на стороне подводных охотников из кригсмарине... После войны Уинстон Черчилль признался на страницах своей книги «Вторая мировая война», что именно германские подводные лодки, а не асы люфтваффе были главной угрозой Великобритании.