Читать онлайн «Такой я видел Индию». Страница 69

Я специально занимался историей Виджаянагара и, разумеется, не мог не посетить его столицу, в свое время славившуюся великолепием. За истекшие 400 лет город совсем разрушился, он состоит исключительно из развалин, но и теперь поражает грандиозностью, величием, каким то необъяснимым достоинством и, что было для меня особенно важным, демонстрирует образцы удачного синтеза индусского и мусульманского зодчества.

Впрочем, не это впечатление заставило меня сейчас вспомнить о посещении виджаянагарской столицы. Перед входом в нее на месте бывших ворот у остатков некогда грозных стен стоит синяя доска — обычное оповещение о том, что данный исторический памятник находится под охраной государства. Там же для несведущих и туристов, которые не имеют обыкновения читать исторические сочинения, сообщаются на языках каннада и английском элементарные сведения по истории города. И вот на этой доске значится: «В 1565 г. город был разрушен ордами мусульман». И подпись: «Археологический департамент Индии».

Почему «ордами»? Это была регулярная армия, не лучше, но и не хуже других армий, в том числе и индусских, исправно грабивших и разрушавших города и деревни.

Почему «мусульман»? Ученым из департамента должно быть известно, что индусы составляли большинство этой громадной армии. Но даже если им это неизвестно, как можно взваливать вину за разрушение Виджаянагара на всех мусульман, в частности на многочисленных, по крайней мере в городах, лояльных граждан новой Индии.

И все это подкрепляется высоким авторитетом одного из правительственных департаментов секулярной Республики Индии.

Я пытался изложить свои соображения знакомым историкам. Понимания я не встретил. Никакого криминала в «ордах мусульман» они не видели.

— Но ведь это же правда! — восклицали они.

Это не правда, а именно та полуправда, которая мешает раскрытию истины.

Не удивительно, что при широком распространении таких взглядов пропаганда крайних националистов, объявляющих индийских мусульман неиндийцами, наглыми пришельцами, силой и хитростью подчинившими страну, а теперь благодаря проискам и помощи колонизаторов отторгнувшими неотъемлемые ее части — Панджаб, Восточную Бенгалию и т.д., — находит известный отклик. Отсюда недалеко и до проповеди «священной войны» против Пакистана, чем и занимаются наиболее отъявленные шовинисты.

Правительство, провозгласившее независимость государства от религии, пытается сделать все, чтобы люди разных вероисповеданий пользовались равными нравами. В правительство всегда входят несколько мусульман. Закир Хуссейн, например, был избран сначала вице-президентом, а затем стал президентом, т.е. главой государства. Мусульмане формально пользуются одинаковыми с индусами правами. Так что когда начинаешь разговор о положении мусульман, встречаешь серьезные возражения:

— Ничего подобного, им живется у нас ничуть не хуже, чем индусам. Да что вы хотите, у нас даже президент — мусульманин. (В 1968 г. Закир Хусейн был еще жив.)

И лишь при продолжении разговора, когда собеседник начинал сердиться, у него вырывались убийственные доводы:

— Если и есть противоречия, в них виноваты сами мусульмане. Мы им позволяем жить в нашей стране, предоставляем им все возможности, а они не хотят соблюдать наши обычаи. Пусть они станут индийцами — прекратят есть говядину, одеваются, как мы, не стараются повсюду подчеркнуть, что они иноверцы.

Эта нота: «Мы им позволяем жить в нашей стране», — звучит не только в частных разговорах, но и в прессе — в письмах возмущенных читателей. И люди, произносящие такие фразы, наверно, не замечают, что тем самым они уничтожают мосты сближения между двумя общинами. Неприязненное отношение к мусульманам подогревается время от времени газетами, сообщающими о разоблачениях пакистанских шпионов, разумеется, мусульман.

Атмосфера недоверия вызывает ответную реакцию меньшинства, представители которого в ряде случаев действительно слишком крикливо подчеркивают, что они совсем не индусы.

В обстановке воинствующей религиозности часто самых пустячных поводов бывает достаточно вспышки. То пронесется слух, что мусульмане убили корову. То в мечеть кто-нибудь принесет свинью. То религиозное шествие одной общины пройдет в «опасной» близости от храма или другой святыни. И вот уже люди размахивают палками, подбирают камни, порой трещат и выстрелы. Горят лавки, гудит толпа, льется кровь.

Мне везло. Кровавые стычки во многих городах, через которые я проезжал, происходили или задолго до моего посещения, или после него. Так было в Хайдарабаде, Нагпуре, Аллахабаде. А наиболее крупное столкновение с сотнями жертв произошло в Ахмадабаде уже в 1969 г., когда меня в Индии не было. Проблема ведь заключается не в моей безопасности, а в создании нормальных условий жизни для всех жителей Индии.

А религиозная разобщенность индийцев, к сожалению, возрастает, что значительно облегчает пропаганду реакционеров из «Джан сангх». Прямой политической дискриминации мусульман нет, но если эта партия придет к власти, дискриминация не заставит себя ждать.

Исторические проблемы вводят нас непосредственно в гущу современных вопросов и даже в какой-то мере заставляют заглядывать в будущее. Это вполне закономерно. Иначе люди не изучали бы свою историю.

Британское завоевание страны тоже требует полного переосмысления. Здесь английские ученые были особенно субъективны. В их работах, посвященных колонизации Индии, безапелляционно подчеркивалась цивилизаторская роль внешней силы, индийским народам в этой концепции отводилась роль либо пассивных объектов, подлежащих цивилизации, либо реакционных противников нового и более совершенного. Период английского господства выглядел как эпоха героических усилий бескорыстных правителей научить индийцев дисциплине, современному предпринимательству, демократии и т.п.

Даже отбросив явную апологетику британского режима, мы увидим в этих сочинениях историю мероприятий правительства, а не историю народа.

Индийские историки довольно быстро отбросили апологетику, разоблачили коварство, жестокость и алчность захватчиков, очистили от клеветнических измышлений образы героев сопротивления англичанам — Типу Султана, Тантия Топи, Рани Джанси, Нана Сахиба, Васудева Бальванта Пхадке.

Особенно подробно и любовно, но и не без идеализации, изучается организованное национально-освободительное движение, начавшееся в конце XIX в., и деятельность его руководителей Бала Гангадхара Тилака, Мохандаса Карамчанда Ганди, Джавахарлала Неру и других. Чтут как национального героя Субхас Чандра Боса, объявленного в свое время англичанами изменником родины за то, что он организовал Индийскую национальную армию на территории Бирмы, оккупированной японцами, и намеревался начать вооруженную борьбу с колонизаторами. Многие индийские террористы, погибшие в английских тюрьмах, сейчас вызывают восхищение и преклонение.