Читать онлайн «Всем штормам назло». Страница 82

Владимир был на семь лет младше Николая. Когда ему исполнилось пятнадцать, мать подала прошение о приеме сына в Морское училище. По законам жанра здесь обязательно нужно написать, что мальчик любил пускать кораблики в луже или слушать байки какого-нибудь родственника, просоленного и провяленного на океанских ветрах. Может, что-то в этом роде и было, но, пожалуй, основную роль сыграло то обстоятельство, что в Морском училище Владимира брали на государственное обеспечение. От Николая ждать помощи не приходилось: он и после прекращения учебы продолжал жить на средства матери, а той еще нужно было думать о лечении заболевшей чахоткой дочери Ольги, везти ее в Крым.

Итак, 18 сентября 1868 года Владимира Миклуху, православного, из потомственных дворян Санкт-Петербургской губернии, зачислили воспитанником Морского училища. Ему повезло дважды: и потому, что приняли, и потому что жил недалеко от училища, не нужно было даже на извозчика тратиться, когда отпускали домой.

В Морском училище Владимир, к ужасу матери, едва не повторил судьбу брата, которого выгнали из гимназии и из университета. Революционное брожение умов в обществе не обошло стороной даже такое элитное учебное заведение, как Морское училище. В нем образовалось «революционное тайное общество». Его организаторы, будущие флотские офицеры, оплот государства и самодержавия, решили, что наступила пора свергнуть правительство и поменять государственный строй на более справедливый.

Поскольку никто из ниспровергателей не представлял себе, что такое «более справедливый», то вполне разумно, что члены общества решили заняться самообразованием. По этой же причине отложили на время и свержение существующего строя. По вечерам в ротных помещениях царило необычное оживление. Революционеры усаживались на койки, вслух читали запрещенные книги Лассаля, Чернышевского, Флеровского и других. Те же, кто не удостоился приема в общество, могли послушать чтения, но принимать участие в дискуссиях не имели права. Споры были горячими. Единственное, в чем все сходились, — что обязательно должно быть восстание против тиранов, и оно непременно окончится победой восставших, после чего наступит всеобщее благоденствие. Споры шли в основном по поводу способов достижения благоденствия.

У членов тайного общества были, как водится, и антиподы. У тех тоже имелась организация, которую называли «бутылочная компания». Их цели были проще: выпить и погулять в компании дам, как тогда говорили, «полусвета». Естественно, между двумя противоположными лагерями происходили стычки.

Один из «бутылочников» явился как-то в гости к своему петербургскому дяде с синяком под глазом. Тот поинтересовался, откуда такое приобретение, и Хлопов — так звали этого воспитанника Морского училища — объяснил, что на почве идеологических разногласий. Дядя был не просто дядя, а шеф жандармов граф Пётр Андреевич Шувалов. Через пять минут племянник даже не заметил, как выложил ему все, что знал.

Шувалов задумчиво поглядел на своего балбеса-родственника и подумал, что не зря вытащил его из глухомани, где жила невезучая сестрица графа. Благодаря племяннику редкостная удача улыбнулась шефу жандармов: раскрыть заговор, можно сказать, вторых декабристов!

Не медля ни минуты, он отправился во дворец. Царь был вне себя от ярости и дал согласие на аресты членов тайного общества, но пока приказал содержать их в училище под надзором не жандармов, а морских офицеров-воспитателей. О случившемся стало тут же известно управляющему Морским министерством адмиралу Краббе.

Николай Карлович Краббе был колоритной личностью. В юности участвовал в боях с горцами на Кавказе, в экспедиции графа Перовского против хивинцев, в стычках с туркменским разбойниками, в боях с турками и везде зарекомендовал себя храбрым офицером. Обладал незаурядными дипломатическими способностями. Практически не плавал, но стал руководителем Морского министерства, умел ладить с адмиралами, настоящими морскими волками. Вместе с великим князем Константином провел важные реформы на флоте. Был он великим жизнелюбом, весельчаком, рассказчиком остроумных и, как правило, неприличных анекдотов, страстным охотником, любителем женщин, прославился тем, что собрал самую большую в России коллекцию порнографических открыток и рисунков.

Александр II его любил, они вместе ездили на охоту. Но заговора новых декабристов царь ему бы не простил. Адмирал явственно увидел впереди перспективу позорной отставки. Нужно было спасать собственные погоны. Но справедливости ради необходимо заметить, что министр руководствовался не только страхом за свою карьеру. Умный и добрый адмирал пожалел безрассудных мальчишек, старшим из которых было семнадцать, а младшим — пятнадцать лет.

Жандармы меж тем ликовали. Уже вертели дырки в мундирах для орденов за спасение империи. На радостях Шувалов утратил бдительность и пропустил момент, когда Краббе прошел к царю. Краббе — один из немногих министров, которые могли приходить к Александру II без предварительного разрешения. О чем они говорили, осталось неизвестным, но Краббе вышел из кабинета царя с полномочиями лично руководить следствием, хотя и с участием жандармов. Шувалов был взбешен, однако протестовать не решился, предпочел дождаться другого, более благоприятного, случая.

Министр вел расследование, виртуозно уклоняясь от любых попыток жандармов задавать «мальчикам», как он ласково называл подследственных, неприятные вопросы, ответы на которые могли иметь серьезные последствия. Негласно Краббе разрешил подследственным общаться между собой и согласовывать ответы на допросах. Именно Краббе подвел одного из воспитанников, Луцкого, к объяснению, что общество было создано под влиянием популярного тогда писателя и публициста С. Максимова, брат которого окончил Морское училище.

Максимов издал книгу «Год на севере», в которой ратовал, в частности, за развитие китобойного промысла. Участники общества собирались, по их словам, после окончания училища заняться организацией китоловного промысла. Сначала с этой версией выступили воспитанники Луцкий и Миклуха, а потом слово в слово повторили остальные.

Материалы следственной комиссии показывают, что Миклуха числился среди инициаторов создания «Тайного революционного общества». При неблагоприятном для воспитанников развитии событий ему в числе первых грозили даже не просто исключение из училища, а каторга и ссылка.

Жандармы, разумеется, не были идиотами и не поверили ни единому слову. У себя они бы выжали из арестованных все, что нужно. Но вступать в открытую конфронтацию с влиятельным министром не решились. Следственная комиссия под председательством Краббе подготовила доклад царю, представители III Отделения, скрипя зубами, его подписали. Александр II начертал на докладе резолюцию: «Вполне простить их поступок».