Читать онлайн «Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет». Страница 298

Структура книги. После введения (гл. 1–3) книга включает сцены, описывающие три категории судов (печати, трубы, чаши гнева), которые, вероятно, проходили синхронно (все они достигают своей кульминации в конце времен); затем идут небесные сцены (гл. 4—16); после этого — пророчества о Риме (гл. 17, 18) и о конце времен (гл. 19–22). Эти суды могут охватывать период (вероятно, символический, но, возможно, и отсроченный) в 1260 дней, ссылки на этот период постоянно повторяются в книге (см., в частности, коммент. к 12:6; если это действительно период символический, то он может охватывать историческую эпоху между первым и вторым пришествиями Христа). В книге представлен не хронологический, а логический порядок событий; Иоанн, несомненно, преподносит видения в том порядке, в котором они были ему даны, но каждый раз, получая очередное видение, он всегда отмечает это: «И увидел/услышал я». Новый образ, хотя и связан с предыдущим, не всегда сопоставим с последующим во времени событием.

Толкование. Существует несколько главных подходов к толкованию этой книги: 1) здесь предсказывается в деталях ход человеческой истории до второго пришествия Христа; 2) отражается общая направленность истории, общие исторические принципы; 3) повествование обращено только к событиям исторического времени Иоанна; 4) здесь раскрываются только события конца земной истории; 5) сочетание вышеуказанных подходов (напр., Иоанн обращается к историческим принципам с позиций неминуемого приближения конца истории и разъясняет эти принципы своим читателям в конце I в. н. э. в свете сложившейся ситуации).

Многие комментаторы в дни Иоанна (особенно занимавшиеся толкованием *Свитков Мертвого моря) воспринимали *ветхозаветные *пророчества как прообразы событий собственного поколения, и Откровение истолковывалось подобным же образом учителями каждого последующего десятилетия XIX в. (О более трезвом подходе к постоянно меняющейся картине предсказаний в непосредственной связи с новыми событиями в прошлом столетии см.: Dwight Wilson, Armageddon Afow/[Grand Rapids, Mich.: Baker Book House, 1977]; о толковании с расчетом на более длительную историческую перспективу и с меньшими подробностями см.: Stanley J. Grenz, The Millennial Maze [Downers Grove, 111.: InterVarsity Press, 1992], pp. 37–63.)

Некоторые толкователи пророчеств интерпретировали и переосмысливали Откровение в связи с новыми веяниями и требованиями времени. Но образы у Иоанна означали вполне конкретные вещи для его первых читателей, и настоящий комментарий строится именно на этой основе, используя тот же подход к толкованию, который применялся и для других книг *Нового Завета. Таким образом, данный комментарий непосредственно опирается на третий подход к толкованию, в сочетании со вторым подходом (как это часто бывает и в проповеди) и, в определенном смысле, как это будет ясно в ходе комментария, с четвертым подходом (о пяти подходах к толкованию см. выше).

Метод толкования. Иоанн писал по-гречески и использовал *ветхозаветные еврейские и иногда греко-римские фигуры речи и образы; он ясно заявляет, что пишет «церквам, находящимся в Асии», т. е. в Малой Азии, в I в. н. э. (1:4,11). Какой бы еще смысл не вкладывал автор в свои слова, они, вероятно, были понятны его первым читателям (см. ком-мент. к 1:3; 22:10). Древние читатели, в отличие от современных, не имели возможности обратиться к газетам, где могли бы, как это принято ныне, найти объяснение событий; но последующие поколения могли, изучая эту книгу, найти там толкование ветхозаветной истории и событий I в. Такая историческая перспектива делает книгу доступной и полезной для всех поколений.

Эта точка зрения подтверждает, что послание книги актуально для каждого поколения, хотя в ней использованы символы, знакомые поколению ее первых читателей. (Так, напр., оппоненты Церкви могут быть описаны через образ нового Нерона, фигуру более понятную и значимую для первого читателя, чем для современного. Но христиане, подвергавшиеся гонениям во все времена, если поймут этот образ, могут получить одновременно и предостережение о том, что такие личности существуют, и ободрение в том, что конец таковых предречен.) Проливая свет на первоначальный смысл символов, этот комментарий позволяет современному читателю, который будет искать пути применения этой вести к современной ситуации, лучше понять послание книги.

Символизм. Как и у *ветхозаветных пророков, многие символы, использованные здесь, призваны вызвать ассоциации с разными образными картинами и не являют собой детальное описание буквальных событий. Читателям, основательно знакомым с ветхозаветной и еврейской *апокалиптической литературой, этот метод толкования будет вполне понятен; более древние символы могут быть переосмыслены в свете новых обстоятельств, но они должны пробудить такой же отклик у читателя, как и в прошлые эпохи. Иногда Иоанн просто объясняет, что означают символы (напр.: 1:20); в других случаях первые читатели могли сами понять их, опираясь на ключи к разгадке в самой книге, или на культурные особенности, или на знания о том, как эти символы трактовались в древности, что было понятно и автору, и его читателям. Иоанн надеялся, что его читатели поймут его мысль (1:3; 22:10).

Историческая обстановка: культ императора. В греческой религии всегда была тонкая грань между человеческим и божественным, и на греческом Востоке люди строили храмы, посвященные римским императорам, начиная со времен правления первого императора; первые такие святыни были построены в Эфесе и Смирне. В Риме сам по себе культ императора рассматривался как символ верности римскому государству, а императоры обожествлялись только после своей смерти. Но некоторые императоры (всех их после смерти не обожествили, а, наоборот, прокляли) были при жизни объявлены богами (Гай Калигула, Нерон и Домициан). Императором во время написания Откровения был всеми ненавидимый Домициан, который требовал поклонения себе при жизни. В восточной части империи поклонение образу императора в его храме было проверкой на верность государству. Считалось, что тот, кто отказывается участвовать в поклонении, подрывает устои государства, и Рим всегда крайне жестоко преследовал религии, которые проповедовали оппозицию его власти.

Домициан репрессировал аристократов, выдворил из Рима астрологов (поскольку они предсказывали его падение) и преследовал философов и последователей религий, которые он воспринимал как враждебные по отношению к себе. Разные источники также показывают, что он подавлял иудаизм и христианство, хотя они на тот момент не разделялись. Данные о культе императора в Азии и прямое преследование христиан в провинции Асия в начале II в. (преследования продолжились во времена Траяна) позволяют полагать, что собственные декларации и поведение Домициана стимулировали развитие ситуации, в которой усиливалось преследование христиан в Малой Азии.

Историческая обстановка: неизбежность конфликта. Иудеи были неофициально исключены из культа поклонения императору, но состоятельные евреи, репрессированные Домицианом и напуганные недавним мятежом палестинских националистов (66–70 гг. н. э.), панически боялись, что их могут заподозрить в связях с мятежниками. Многие азиатские синагоги изгоняли из своих рядов иудео-христиан (2:9; 3:7–9), которые могли при этом столкнуться с преследованиями римлян, если их принадлежность к еврейской нации ставилась под вопрос.

Римляне преследовали все религиозные течения и группы, пророки которых обличали Рим, но Иоанн находит свое особое место в русле *ветхозаветных традиций пророчеств против народов и империй, угнетающих других, особенно народ Божий. Некоторые другие еврейские авторы возвещали суд против Рима, часто изображая его символически и скрыто как Вавилон, Эдом или Киттим, и многие еще жаждали отмщения (эта революционная лихорадка вскоре возникла в Египте и Киренах); но Откровение совершенно недвусмысленно можно отнести к пророчествам о суде над Римом за его мятеж против Бога.