Читать онлайн «Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет». Страница 247

6:15. В еврейской литературе Бог постоянно описывается как царь. Правители, которые объявляли себя верховными царями, например цари Вавилона или Парфии, присваивали себе такой титул: «царь царствующих и господь господствующих». Греческие писатели изредка относили этот титул к Зевсу; в иудаизме весьма часто он применяется к Богу, а в христианстве — к Иисусу (ср.: Отк. 19:16).

6:16. «Бессмертный» — таков титул Бога в *эллинистическом иудаизме (заимствованный из греческого языка титул греческих богов; иудеи и христиане считали, что этот титул не имеет к ним отношения, поэтому Павел добавляет здесь слово «единый»). В еврейских текстах часто отмечалось сияние славы, окружающей престол Божий; великая власть делала царей недоступными для простого человека. В *Ветхом Завете утверждается, что никто не может увидеть полноту славы Бога и остаться в живых (Исх. 33:20). В позднем иудаизме этот тезис подчеркивается особо (хотя некоторые иудейские мистики, разъясняя видения Иезекииля [Иез. 1] и Исаии [Ис. 6], утверждали, что можно проникнуть в великолепие славы Божьей вокруг Его престола и узреть нечто божественное).

6:17–19

Наставление богатым

В 6:3-10 Павел осуждает тех, кто стремится к богатству, но в 6:17–19 он обращается к тем, кого можно причислить к богатым. Для Павла богатство и собственность сами по себе не являются грехом, при условии, что люди не считают его самоцелью. Богатство можно использовать во благо или во зло, для эгоистических или благотворительных целей; Павел говорит, что христиане должны использовать его на доброе дело. 6:17,18. Само по себе богатство обычно связано с доходами от землевладения; землевладельцы получали доходы от урожая или от сдачи в аренду земли фермерам или местным жителям. Формировался также класс купцов, занимавший более низкое социальное положение, но богатый, в том числе и владельцев торговых судов. Богатство можно получить различными способами, и не обязательно аморальным путем.

Проблема не в обладании богатством, а в том, как оно используется — для себя или на благо другим. В иудаизме особо подчеркивалась необходимость благотворительности, эта идея разделялась и многими философами. Павел не отвергает мир, как это было у *киников или (в наиболее экстремальном варианте) у более поздних *гностиков. Как это принято в иудаизме, Павел утверждает, что творение само по себе благо (4:4,5). Но он также признает, что материальное богатство преходяще. Еще более важным представляется утверждение, что люди ценнее любых материальных благ, и в мире, который предъявляет человеку бесконечные требования, имущество не представляет никакой ценности в сравнении с тем, какие важные вещи можно совершить, используя собственные ресурсы.

6:19. В еврейских текстах часто говорится о накоплении сокровищ на небесах; см. ком-мент. к Мф. 6:20,21.

6:20,21

Заключительные увещевания

Термин «преданное», или «вверенное», взят из языка финансистов, он используется ими, когда речь идет о банковских вложениях; те, кому доверялись деньги, обязаны были обеспечить их сохранность или их рост; этот принцип применим также к обучению (расширение этого образа практиковалось и другими древними писателями). Некоторые богословы под «лжеименным знанием» подразумевают здесь ссылку на "гностицизм (что может указывать на более позднюю дату написания послания), но такое толкование не является необходимым; многие философы притязали на «знания», которые другие философы считали ложными.

Второе послание к Тимофею

Введение

Авторство, комментарии. (См. введение к Первому посланию к Тимофею.) Из трех *Па-стырских посланий (авторство которых часто оспаривается) труднее всего оспорить авторство Второго послания к Тимофею, вследствие множества содержащихся в нем примечаний личного характера. *Псевдографические письма тоже часто могли содержать личные примечания и ссылки (напр., письмо Диогена к Ресу), но не в таком большом количестве, как здесь.

Конкретная обстановка. Об общей ситуации, связанной с преследованиями в Риме, см. во введении к Первому посланию Петра. Признание авторства Павла означает, что это его послание должно было быть написано им из тюрьмы в Риме, где он, вероятно, ожидал исполнения вынесенного ему приговора; он хочет, чтобы Тимофей пришел к нему, пока еще не поздно (4:21). Павел, однако, был освобожден из заточения, как записано в Деян. 28 (см. коммент. к Деян. 28:30) и сам исполнил миссию, о которой рассуждает в этом послании; затем он снова был арестован, на этот раз в период массовых гонений на христиан во времена Нерона. Скорее всего, он был казнен в 64 г. при императоре Нероне.

Число оппонентов Павла увеличилось в Асии, провинции Малой Азии, и ситуация со времени написания Первого послания к Тимофею стала еще более острой (2 Тим. 1:15). Павел, вероятно, испытывал тяжелые времена; подобно пророку Иеремии из *Ветхого Завета, его жизнь приближалась к своему завершению, тогда как народ Божий отвернулся от него, а он не мог жить, не видя плодов своей миссионерской деятельности. Его утешение, однако, в том, что он оставался верным Богу (4:7,8), и он убеждает Тимофея следовать по его стопам, невзирая на последствия. (Сам факт, что данное послание сохранилось, может свидетельствовать о том, что Тимофей проявил стойкость во всем.) В этом послании звучит мотив преследования со стороны «внешних», а также распространения ложных учений внутри *Церкви, а в завершающем увещевании Павел призывает молодого служителя сосредоточиться на Писаниях и на здравом учении, которое в них содержится.

Жанр. Во многих отношениях заключительное письмо Павла напоминает нравоучительные послания философов своим *ученикам и последователям. Но одновременно оно несет в себе и черты еврейских трактатов в жанре «завещания, или завета», написанного перед смертью, в котором умирающий руководитель дает последние мудрые наставления и советы своим сыновьям или последователям; такие письма-завещания представляют ценность и для новых поколений читателей. Хотя большинство заветов были псевдографиями, а Павел мог написать это письмо только Тимофею, аналогичная ситуация позволяет придать этому посланию силу завещания: это завершающие слова мудрости, обращенные к молодым служителям.

1:1–7

Введение и благодарения

1:1,2. Павел видоизменяет принятое в обычных посланиях вступление (автор, получатели, приветствия — слово, связанное с «благодатью») и пишет его в манере, характерной для христиан. И *раввины, и философы использовали в обращении к своим *ученикам слово «сыновья».

1:3. В древних письмах часто содержались благодарения Богу или богам от имени адресата. «Непрестанно», или постоянно, вероятно, означает, что Павел регулярно молился в определенное время. Многие палестинские евреи молились утром во время дневного жертвоприношения в храме; они также возносили особые благодарения поутру и перед сном. День у них начинался с заходом солнца, поэтому выражение «ночью и днем» в греческом оригинале выглядит естественно. (Вряд ли стоит придавать слишком большое значение этой необычной последовательности; то же встречается, помимо таких еврейских текстов, как Книга Иудифи и *Четвертая книга Ездры, и в латинских источниках, напр., у Горация, Квинтилиана и *Цицерона. В отличие от них, * Иосиф Флавий [и в *Септуагинте], а также римский писатель Марциал, могли бы написать «день и ночь», да и в *новозаветных ссылках нет единообразия на этот счет. По-видимому, «ночь и день» — это образное выражение.)

1:4. Изъявления теплых чувств были обычны в древних дружеских письмах, которые отражали близкие отношения между людьми. На Востоке слезы считались надлежащим выражением печали в случае длительного отсутствия.

1:5. Хотя отцы несли ответственность за воспитание и обучение своих детей, в иудаизме и в среде греко-римской знати считалось возможным, и желательным, чтобы матери тоже учили своих детей. (Несмотря на то что в иудаизме не обучали всерьез женщин *закону, а в греко-римском обществе обучение *риторическому искусству и философии предназначалось преимущественно для мужчин.) В римском обществе мальчик обычно находился под присмотром и влиянием матери до семи лет, и многие считали, что детей нельзя обучать чтению до семилетнего возраста, хотя в некоторых семьях предпочитали начинать обучение гораздо раньше, иногда даже с трех лет. Знакомство детей с иудейским Писанием начиналось с пяти-шести лет, хотя в это время упор делался в основном на запоминание и пересказ отрывков, а не на обучение технике чтения.