Читать онлайн «Очерки истории российской внешней разведки. Том 1». Страница 43

Вернувшись в Россию, Игнатьев стал играть первостепенную роль в выработке новой, динамичной внешней политики России. Его политические рекомендации во многом способствовали победам России в очередной русско-турецкой войне. А Сан-Стефанский мирный договор, заключенный 19 февраля 1878 г., по мнению Н.П. Игнатьева, хотя и не полностью воздал должное России, тем не менее явился большим успехом русской дипломатии в глазах тогдашней Европы. С восторгом и ликованием встретили заключение Сан-Стефанского договора в Болгарии. В торжественном адресе, подписанном более чем 230 тысячами болгар, выражалась великая благодарность русскому народу за помощь в освобождении от пятивекового османского ига. Этот триумф полностью разделял и Николай Павлович Игнатьев.

Будучи в конце своей политической карьеры министром внутренних дел России, граф продолжал использовать методы разведки даже для решения внутриполитических проблем. Игнатьев разработал оригинальную разведывательную операцию, которую князь Петр Алексеевич Кропоткин подробно описал в своей книге «Записки революционера». По его свидетельству, Николай Павлович в целях предотвращения возможного цареубийства организовал в Женеве специальный эмигрантский печатный орган, выступавший против индивидуального террора и насилия. Цель издания — расколоть ряды заговорщиков против царя и изолировать крайне радикальные элементы. Игнатьев специально засылал в Швейцарию своих агентов, чтобы те при личных встречах с потенциальными террористами убеждали своих собеседников в необходимости отказаться от радикальных методов политической борьбы и вести ее в «легальных и допустимых рамках». Как вспоминал Кропоткин, Игнатьев даже обещал, что правительство не будет прибегать к казням террористов, что Чернышевского выпустят из тюрьмы и что будет назначена государственная комиссия для пересмотра положения всех сосланных административным путем в Сибирь, если прекратится террор. По словам Кропоткина, этот «компромисс» сработал на какое-то время [72]. Вскоре Н.П. Игнатьев отошел от активных государственных дел.

По свидетельству племянника, Алексея Алексеевича Игнатьева — генерал-лейтенанта, царского разведчика, перешедшего в 1917 году на сторону Советской власти, автора известных мемуаров «Пятьдесят лет в строю», Николай Павлович в конце жизни занялся «фантастическими» финансовыми авантюрами. Владея сорока имениями, разбросанными по всей России, он кончил жизнь полунищим. Граф Игнатьев оказался единственным членом Государственного совета, на жалованье которого наложили… арест.

Умер граф уже в нашем веке — в 1908 году.

23. Россия — США: попытки сближения

В январе 1866 года представители московского купечества посетили директора Московской консерватории Николая Григорьевича Рубинштейна и попросили его подготовить для публичного исполнения несколько музыкальных произведений американских авторов в связи с предстоящим банкетом в честь американского посланника К. Клея. Рубинштейн охотно выполнил просьбу именитых купцов, и состоявшийся концерт вошел в историю как «первое исполнение американской музыки и первый обед, устроенный московским купечеством в честь представителей иностранного государства» [73]. Как писали в те дни «Московские ведомости», «между русскими и американцами никогда не было ни антипатии, ни серьезного столкновения интересов, и только от России США неизменно слышали слова симпатии и дружбы» [74].

И это было вполне естественно: США долгое время оставались слишком далеки от российских политических проблем, а Россия — от американских. Но одна общая проблема все-таки существовала: Аляска и Алеутские острова. Эти территории давно интересовали американцев и англичан, которые хотели бы завладеть ими. Царское правительство уделяло мало внимания их развитию, а после поражения в Крымской войне (1853–1856 гг.), к тому же, и не имело сил для их военной защиты от возможного неожиданного нападения. Кроме того, Петербург рассчитывал на поддержку американцев в вопросе о ликвидации кабальных условий Парижских соглашений, заключенных после Крымской войны. Так родилась идея о продаже этих территорий американцам.

В 1867 году Аляска и Алеутские острова стали предметом торга между двумя странами. Американский государственный секретарь тех дней Уильям Ч. Сьюард и посол России в США барон Э.А. Стекль проявили редкие для людей их положения разведывательные способности, пытаясь узнать негласным образом о крайних позициях сторон в этой торговой сделке.

Русские использовали все свои связи и контакты в правительстве и конгрессе, чтобы выяснить, на какую окончательную сумму за продаваемые территории можно рассчитывать, а американцы искусно выпытывали у российских чиновников посольства, какое количество долларов может в конце концов удовлетворить российскую сторону в этом торге. Подобные действия торговых партнеров, по современным понятиям, можно по праву причислить к самым первым известным нам разведывательным операциям США против России и России против США.

После долгого и обоюдного зондажа стороны договорились о продаже Аляски Америке. В Вашингтоне было объявлено, что-стоимость сделки составляет 7,2 миллиона долларов, и конгресс США выделил соответствующую сумму. «Это самая ценная территория, приобретенная Соединенными Штатами после Калифорнии», — писала в те дни американская газета «Дейли Орегониан».

Российская печать отнеслась к сделке более пессимистично. Газета «Биржевые ведомости» — орган деловых кругов — писала: «Правда, Россия не много имеет пользы от своих американских владений, да и по политическим соображениям ей нет большой надобности сохранять за собой эти владения, но, во всяком случае, вряд ли кто решился бы предложить нашему правительству за «Русскую Америку» такую ничтожную цену, как 7 000 000 долларов» [75].

Нашлись люди, которые сразу же обратили внимание на явное несоответствие стоимости Аляски в американской и российской печати. Куда же девались 200 тысяч долларов? На этот вопрос предстояло официально отвечать канцлеру А.М. Горчакову, и он направил запрос в российское посольство в Вашингтоне. Объясняя эту «странную» ситуацию, первый секретарь посольства В.А. Бодиско в шифрованной телеграмме лично канцлеру ответил, что некоторые российские миссии за границей «располагают фондами на разведку» и никто, кроме глав государств, не имеет права знать, на что они были употреблены. Нетрудно предположить, что какая-то часть денег, полученных за Аляску, осела именно в этом секретном фонде. Официального разъяснения по этому поводу не последовало…

Так это или иначе, но действия российских дипломатов в Вашингтоне были милостиво одобрены Александром II. Канцлер Горчаков направил в российское посольство в Вашингтоне специальное письмо от 28 апреля 1867 г., в котором передал Стеклю царское «спасибо» и сообщил о награждении его и секретаря миссии В. Бодиско 30 тысячами рублей серебром.

Взаимный интерес России и Америки стал быстро расти по мере промышленного развития двух стран. И это обстоятельство, естественно, давало определенный импульс для постоянного, порой негласного, наблюдения за успехами друг друга на мировых рынках, а также за достижениями в области передовых технологий и промышленного производства. Когда в середине 70-х годов прошлого века поток дешевой американской нефти, полученной по новейшим тогда технологиям, буквально залил этим ценным энергетическим продуктом мировой рынок и Россия стала нести огромные финансовые потери, так как ее нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие предприятия не выдерживали конкуренции с американскими производителями нефтепродуктов, встал вопрос о перенесении американского опыта на российскую почву. К этому времени в России из ста действующих нефтеперерабатывающих предприятий осталось только четыре; остальные закрылись, не выдержав конкуренции. Вот тогда-то чиновникам из правительственного аппарата России и пришла в голову разумная, но запоздавшая на несколько десятилетий мысль «разобраться с американскими новшествами» в области нефтедобычи и нефтепереработки. Кандидата в «разведчики» долго разыскивать не пришлось, он оказался прямо-таки «под боком». Им стал специалист с мировым именем — великий русский химик Дмитрий Иванович Менделеев.