Читать онлайн «Николай Гумилев в воспоминаниях современников». Страница 67

1 Б. Пронин - хозяин "Бродячей собаки", открывшейся под новый 1912-ый год. О "Бродячей собаке" писали многие: Г. Иванов в "Петербургских зимах" и в нескольких мемуарных очерках, не вошедших в "Петербургские зимы"; Ахматова - в своих стихах; В. Шкловский в "Жили-были"; Одоевцева в "На берегах Невы" и другие.

Позднее Пронин открыл "Привал комедиантов", который занял на петербургской сцене место отжившей свое "Бродячей собаки". В "Привале" Гумилев бывал неоднократно. Здесь в форме вольноопределяющегося, по воспоминаниям мемуариста, читал он свои стихи. Его стихотворение "Разговор", посвященное Г. Иванову, читается с более точным пониманием, если знать, что этот "разговор" между душой и телом происходит в Пронинском "Привале комедиантов".

2 Палладе посвящена последняя строфа а гимне "Бродячей собаки" (автор М. Кузмин):

A!..

Не забыта и Паллада

В титулованном кругу,

Словно древняя дриада.

Что резвится на лугу,

Ей любовь одна отрада,

И, где надо и не надо,

Не ответит (3 раза) "не могу!"

О ней же писал в очерке "Прекрасный принц" Г. Иванов ("Сегодня", № 99, 1933).

Георгий Адамович.

МОИ ВСТРЕЧИ С АННОЙ АХМАТОВОЙ

Впервые напечатано в альманахе "Воздушные пути" (Нью-Йорк), № 5, 1967. В настоящем издании приводятся из этого очерка Адамовича лишь два небольших отрывка, имеющих непосредственное отношение к биографии Гумилева.

Об Адамовиче см. в примечаниях к его воспоминаниям "Вечер у Анненского".

В соответствии с "Матрикулом студента историко-филологического факультета С.-Петербургского университета Н. С. Гумилева", он прослушал у профессора Шляпкина курс истории литературы петровской эпохи. Тот же документ (известный нам по публикации Е. Вагина в альманахе "Russica-81" упоминает еще следующие курсы: логику, психологию, античную словесность, семинары по латинскому и греческому языку, введение в языкознание (профессор Бодуэн-де-Куртане), семинар по русской литературе, русскую историю, историю древней филологии, семинар "Панегирик Исократа" и семинар "Шестая песнь Энеиды" и, как видим, ни одного курса по специальности романо-германская филология. По-видимому, этот матрикул перечисляет курсы, "прослушанные Гумилевым в 1909-1910 учебном году. С конца ноября (примерно со времени дуэли с Волошиным) и по февраль 1910 г. в университете Гумилев не появляется. Именно в этот период состоялась его первая поездка в Абиссинию. Возвратившись в феврале в Петербург, Гумилев опять недолго ходит в университет. Пятого апреля он подал прошение на имя ректора университета с целью получения официального разрешения "вступить в законный брак с дочерью статского советника Анной Андреевной Горенко". Разрешение было получено Гумилевым 14 апреля, и с этого времени он был "уволен в отпуск заграницу сроком по 20 августа". Через несколько дней он уезжает в Киев к Горенко (Ахматовой); 25 апреля состоялось венчание "студента С.-Петербургского университета Н. С. Гумилева" с "потомственной дворянкой" Анной Горенко в Николаевской церкви в селе Никольская Слободка Остерского уезда Черниговской губернии. После этого Гумилев и Ахматова на месяц уехали в Париж. Следующий учебный год Гумилев или вообще не бывал в университете или появился там считанное число раз. По словам Ахматовой, он уехал из Петербурга 25 сентября 1910 г. и вернулся 25 марта 1911 г. Седьмого мая 1911 г. Гумилев был исключен из университета. Двадцать пятого сентября 1912 г. Гумилев вновь подает прошение о зачислении его на историко-филологический факультет. Очевидно, к осени 1912 г. и относятся воспоминания Адамовича о "романо-германском" семинарии. Пятого марта 1915 г. Гумилев окончательно был "уволен из числа студентов университета как не внесший плату за осень 1914 г."

Владимир Б. Шкловский.

"КОСТЕР"

Эта рецензия мемуарного характера была опубликована в журнале "Книга и революция", № 7 (19), 1922, стр. 57.

1 Лет пятнадцать тому назад" Гумилев поступил в Петербургский университет в августе 1908 г., причем сначала на юридический факультет. На историко-филологический он перевелся в сентябре 1909 г. Рецензия Вл. Шкловского была написана в 1922 г. и, следовательно, речь идет не о пятнадцатилетней давности, а сроке несколько меньшем. "Среди молодых романо-германистов" Шкловский мог встретить Гумилева не раньше осени 1909 г.

2 отмечен Эйхенбаумом в его статьях. В статье "О камерной декламации" Б. Эйхенбаум писал: "Лирическое стихотворение есть замкнутая в себе речь, построенная на ритмико-мелодической основе. Вне ритма оно не существует... Естественно, что в чтении поэтов, по опыту знающих силу ритма и не смешивающих его, как это делают наивные декламаторы, с размером или метром, выдвинулась и заняла господствующее положение именно эта ритмико-мелодическая основа. Несмотря на индивидуальные различия (Блок, Гумилев, Мандельштам, Ахматова, А. Белый), у них есть одна общая для всех манера - подчеркивать ритм особыми нажимами (иногда даже с помощью жестов, но ритмического, а не психологического характера) и превращать интонацию в распев Логические ударения затушеваны, эмоции не выделены - никакой инсценировки нет" (Б. Эйхенбаум. Литература. Теория. Критика. Полемика. Л., "Прибой", 1927, стр. 232).

Николай Минский. "ОГНЕННЫЙ СТОЛП"

Эта рецензия, включающая несколько строк мемуарного характера, появилась в берлинском журнале: "М. Кузмин. Эхо. Стихи. Петербург. 1921. Н. Гумилев. Огненный Столп. Изд. "Петрополис". Петербург. 1921". В настоящее издание включена вторая часть рецензии - относящаяся к Гумилеву.

Николай Максимович Минский (1855-1937) - поэт, философ, журналист. В 1905 г. издавал большевистскую газету "Новая жизнь" и был изгнан из редакции большевиками, которых сам же и приютил. Газета была запрещена, и Минскому грозил суд. Освобожденный под залог, он эмигрировал во Францию. Он жил в Париже в то же самое время, когда туда приехал Гумилев, только что окончивший Николаевскую Царскосельскую гимназию. Более того, они посещали тех же самых людей, бывали, например, в салоне Кругликовой, и удивительно, как они не познакомились в Париже еще в 1906 г. Во всяком случае. Минский пишет, что познакомился с Гумилевым в Петербурге в 1914 г. Следовательно, это случилось в первой половине 1914 г., так как Минский вернулся из эмиграции только в 1913 г., а летом 1914 г. он снова уехал за границу.

В начале двадцатых годов об "Огненном столпе", вышедшем в 1921 г., появилось несколько рецензий - за границей, в Петрограде, в Москве и в провинции. В "Сибирских огнях", № 4, 1922 некий В. И. после краткого невразумительного отзыва на "Огненный столп" и другие книги Гумилева позднего периода писал: "Значение Гумилева и его влияние на современников огромно. Его смерть и для революционной России останется глубокой трагедией".

В "Современных записках" в Париже была напечатана статья К. Мочульского "Классицизм в современной русской поэзии". В этой статье Мочульский писал об "Огненном столпе": "Волевой строй души определяет собой всю его поэзию. Предметы и люди существуют для него только как возбудители воли. То, что достойно желания, находит динамическое выражение в его стихах. Отсюда неизбежная дидактика его творчества. Гумилев хочет заразить своей волей читателя, научить его, зажечь и подвигнуть на дело. В этом отношении особенно показательны его последние стихи "Мои читатели"... В том же сборнике "Огненный столп" Гумилев рассказывает о душах, перебывавших в его теле, ибо

Только змеи сбрасывают кожи,

Мы меняем души, не тела.

..."Поэзия воли" должна создать себе новый энергический язык, в котором все слова "просты и мудры". И Гумилев освобождает фразу от аксессуаров, выделяя ее стержень - глагол. Экзотика и стилизация служат ему средствами нового оформления поэтической речи. И через примитивизм он приходит к классицизму. Все молодые поэты учились у Гумилева. Печально, что задуманной большой "Поэтике" его не суждено было быть написанной" ("Современные записки", № 11, 1922, стр. 369-370).