Читать онлайн «Режиссерская энциклопедия. Кино Европы». Страница 59

Авторы не создают из истории Ягна жестокую драму. Они смотрят на нее глазами одного из сотен тысяч тех, кто остался на обочине истории и продолжает платить по своим счетам Системе за свои проигрыши, в то время как их наглые, не обремененные моральными устоями друзья-предатели продолжают делать за их счет свои политические карьеры, даже не вспоминая о совершенных преступлениях.

Горько-саркастический тон и жесткий реализм "Шутки" были прямой противоположностью всему, что бышо сделано И. до сих пор. Пройдет совсем немного времени, и окажется, что режиссер не отказался окончательно от своего лиризма. Больше того, сделал его главной составляющей своего творчества. Сегодня уже вряд ли можно ответить на вопрос, что больше отвечает природе таланта рано обласканного фортуной режиссера: горький сарказм и аскетизм формы или лиризм, смешанный с наивностью, сентиментальностью и некоторой — неосознанной или сознательной — инфантильностью и подкрепленный сильной национальной традицией. Ведь начиная с 1970 г. выбор материала, равно каки формы фильма, опять становится прерогативой цензуры.

Как бы то ни было, но после черно-белой "Шутки" с ее сардонической усмешкой Системы над неудавшейся местью вечного неудачника последовали фейерверк фантазии, буйство цвета, поэтическая оргия чувств, воплотившиеся в авангардистском фильме ужасов "Валерия и неделя чудес" (Гран-при на МКФ в Бергамо; "Серебряный Хьюго" оператору Яну Чуржику на МКФ в Чикаго). Произошло это в 1969 г., когда сюрреализм в Чехословакии на короткое время получил право на легальное существование. В сотрудничестве с Эстер Крумбаховой, режиссером и художницей, близкой к сюрреализму и принимавшей активное участие в создании самых знаменитых фильмов чешской "новой волны" ("Маргаритки", "О празднике и о гостях", "Дело для начинающего палача" и др.), И. переносит на экран "сюрреалистическую безделушку" Витезслава Незвала "Валерия и неделя чудес". Знаменитый чешский поэт и писатель в своем полузабытом потомками, да, пожалуй, и им самим произведении предпринял попытку "привить" готический или "черный" роман, который никак не желал цвести пышным цветом на его родине, к мощной отечественной лирической традиции. Вполне в духе незваловского эксперимента И. создает свою версию фильма ужасов, в поэтическом ключе рассказывая о постпубертальных страхах вступающей во взрослую жизнь и переживающей первые любовные увлечения юной девушки, акцентируя связь реальности и сна, борьбу смеха и ужаса, балансирование на границе сказки, галлюцинации, сомнамбулической лирики и ночных кошмаров, пронизанных глубинными страхами и сексуальными откровениями подсознания в духе Фрейда, представленными эротикой, мазохизмом, садизмом, инцестуальными влечениями и гомосексуальностью в лесбийском варианте.

Едва ли в намерения И. входило желание создать нечто эпохальное. После скупой палитры " Шутки" режиссер, скорее всего, решил вволю насладиться необъятным веером возможностей модернистской эстетики, включая и столь близкий его душе лиризм. При этом он — случайно или намеренно — расширял палитру отечественного зрелищного кино, явно отстающего в своем развитии от серьезного социально-политического кинематографа Чехословакии 60-х гг.

Влияние модернистской поэтики ощущается и в антифашистской психологической драме И. "...а ласточкам привет" (1971), снятой на материале тюремных дневников 22-летней подпольщицы-коммунистки Марушки Кудержиковой, написанных в камере смертников перед казнью и изданных посмертно книгой "Фрагменты жизни". Историю трагической судьбы юного человека с поэтической душой, которого насильно заставляют уйти из жизни, И. снимает как столкновение сильной личности с насилием, обнаруживая ее способность оставаться собой даже в самых нечеловеческих условиях и пережить собственную физическую смерть, оставаясь несломленной. Большой удачей фильма стал образ главной героини. Его с поразительной достоверностью и психологической тонкостью создала одна из самых женственных и глубоких актрис Чехословакии Магда Вашариова ("Маркета Лазарова", "Воспоминания", "Частные судьбы" и др.). Начиная с этого фильма, режиссерский по преимуществу кинематограф И. постепенно сдвигается в сторону актерского.

В последующих работах И. возвращается к лирико-романтическим традициям ("Остров серебряных цапель", "Люди из метро" и др.), снимает социальные и психологические драмы о людях сильной воли, преодолевающих несправедливость судьбы и обстоятельств ("Молодой человек и белый кит", "Неполное затмение" и др.), создает каллиграфическую биографическую ленту о знаменитом чешском композиторе ("Лев с белой гривой"), совершает экскурс в отечественную историю добротной экранизацией романа Гавличека "Гелимадое"...

Помимо работы в большом кинематографе И. снимает фильмы об отечественном искусстве и его деятелях ("Волшебная Прага Рудольфа II", "Леош Яначек", "Богуслав Мартину" и др.). Он автор сценариев большинства своих фильмов. О себе и своем творчестве И. рассказал в документальных телевизионных фильмах о деятелях чехословацкого кино 60-х "В центре фильма, в тепле дома" (V centra filmu — v teple domova, 1998) и "Я вижу мир как белый автобус" (Vidimsvetjako bily autobus, 1999).

Г. Компаниченко

Фильмография: "Лихорадка" (Horecka, к/м), 1958; "Дядя" (Strejda, к/м), 1959; "Зал затерянных шагов" (Sal ztracenych кгоки,к/м), "Следы" (Stopy, к/м), оба — 1960; "Дон Шпагат" (Don Spagat, к/м), 1962; "Крик" (Кпк,с/м), 1963; "Роман", новелла из киносборника "Жемчужинки на дне" (Romance, Perlicky па dnS, к/м), "Сруб" (Srub), оба — 1965; "Гражданин Карел Гавличек" (Obcan Karel Havh'cek, к/м), 1966; "Игра в короля" (Hra па krale, к/м), 1967; "Дон Жуан" (Don Juan 68, к/м), "Шутка" (Zert), оба — 1968; "Трибунал" (Tribunal, к/м), "Путешествие в Прагу Винценца Мостка и Симона Пес- ла из Вихова" (Cesta do Prahy Vincence Mostka a Simona Pesla z Vichova, к/м), все — 1969; "Валерия и неделя чудес" (Valerie a tyden divfi), 1970; "...а ласточкам привет" (...a pozdravuji vlastovky), 1972; "Леош Яначек" (Leos Janacek, тв), "Медвежатник" (Kasar, к/м), оба — 1973; (Divino Boemo, II, к/м), "Люди из метро" (Lide z metra), оба — 1974; "Остров серебряных цапель" (Ostrov stn'brnych volavek, совм. с ДЕФА), 1976; "Тарелки над большим Маликовом" (Talife nad Velkym Malikovem), 1977; "Молодой человек и белый кит" (Mlady- muz а Ы1а velryba), 1978; "Дело о кролике" (Causa kralik), "Записная книжка исчезнувшего" (Za- pism'kzmizeleho, тв), оба— 1979; "Богус- лав Мартину" (Bohuslav Martinu, тв), "Побегидомой" (Utekydomu), "Мир Альфонса Мухи" (Svet Alfonse Mouchy, к/м), все — 1980; "Опера на винограднике" (Operave vinici), 1981; "Неполное затмение" (Neupln6 zatmeni), "Волшебная Прага Рудольфа II" (Kouzelna Praha Rudolfall, тв), оба — 1982; "Катапульта" (Katapult), 1983; "Продленное время" (Prodlouzenyeas), 1984; "Леве белой гривой"1986; шему тротуару" (Ро zarostlem ehodnicku), 1987; "Антонин Дворжак" (Antonin Dvorak, мини-сериал, тв), 1990—1991; "Лабиринт" (Labyrint, к/м), 1992; "Гели- мадое" (Helimadoe), 1993; "Учитель танцев" (Ucitel tance), 1995; "Двойная роль" (Dvojrole), 1999.

Библиография: Janousek J. Jaromil Jires./ Tri a pul. Praha, 1965; Kundera M. Jires J. Zert / Film a doba, 1968/10; Liehm A.J. Jaromil Jires je slavny. / Fiimov6 a televizni noviny, 1968/18; Krumbachova E., Jires J. Valerie a tyden divu. Literarni scenar. / Film a doba, 1969/8; Nezval V. Valerie a tyden divu./ Manifesty, eseje a kritickd projevy. Praha, 1974; Hames P. The Czechoslovak New Wave. Berkeley, 1985; Zalman Jan. Poetika Jaromila Jirese.//Umlceny film. Praha, 1993.