Читать онлайн «Cosa Nostra история сицилийской мафии». Страница 92

«Пицца-бизнес» привел к формированию новой системы отношений между двумя ветвями Коза Ностры. Сицилийцы — или «зипы», как пренебрежительно называли их боевики американской мафии — перестали быть дешевой рабочей силой для американских боссов. Главари мафии США больше не могли позволить себе того покровительственного тона, каким изъяснялся в 1957 году на острове Джо Банан. С их численностью, их организацией и их казавшимися неисчерпаемыми запасами героина сицилийцы добились в США определенной автономии.

Никербокер-авеню на территории клана Бонанно в Бруклине стала сицилийской колонией и терминалом доставки наркотиков. Один из федеральных агентов, внедрившийся в филадельфийскую семью Коза Ностры, выяснил, что Бруклином сегодня управляет сицилийская мафия, которую необходимо отличать от итало-американской Коза Ностры. Между ними существуют очевидные различия… Через Бруклин поступает весь героин, доставляемый в США… Сицилийцы пользуются услугами итало-американцев, чтобы распространять героин.

«Зипы» не только основали в США синдикат предпринимательства, они предпринимали попытки, вполне успешные, закрепиться в американском синдикате власти. Специальный агент Джозеф Д. Пистоне (он же Донни Браско), работал под прикрытием в семье Бонанно в Нью-Йорке с 1975 по 1981 год.

Ему удалось, в частности, записать следующий диалог американских «людей чести», прослышавших, что сицилийцы метят в начальники:

«…Эти парни хотят захапать все. Еще чего не хватало — подчиняться им. Да что от нас тогда останется!..

…Эти долбаные зипы никого не желают слушать. Им палец в рот не клади, если не сейчас, так через три года точно оттяпают. И похоронят. Нельзя их наверх пускать, нельзя! Им плевать на все. Плевать на наших боссов. Никакого уважения».

В 1979 году сицилийский мафиозо возглавил клан Бонанно и правил им два года. По слухам, он отказался от верховной власти только потому, что плохо говорил по-английски.

Но сицилийцы и американцы далеко не всегда были соперниками на героиновом рынке. На деле многие из них состояли в кровном родстве. Когда мафиозо требуются надежные партнеры и работники, да еще в столь щекотливом деле, как наркобизнес, он перво-наперво обращается к родственникам, отдавая предпочтение тем, кто уже посвящен в мафию. В эпоху «героинового расцвета» 1970-х годов многие «люди чести» немедленно сориентировались и перестроили существовавший у них трансатлантический бизнес под новые условия. Это прежде всего относится к тем городам на побережье, которые имели наиболее тесные связи с США, — например, Чинизи, обитель дона Тано Бадаламенти, или Кастелламаре дель Гольфо, откуда родом многие итало-американские преступные династии, скажем, Бонанно или Магаддино. У мафии Палермо тоже имелись родственники за океаном! Сальваторе Индзерилло, капо уважаемой семьи Пассо Ди Ригано и крупный наркоторговец, приходился кузеном Карло Гамбино, возглавлявшему самую могущественную из пяти нью-йоркских группировок вплоть до своей смерти в 1976 году… Кланы Индзерилло, Бадаламенти и Магаддино путешествовали туда и обратно через Атлантику, американские и сицилийские кузены и кузины женились друг на друге и выходили замуж на протяжении поколений. «Трансокеанское» генеалогическое древо клана Индзерилло заставило судью Фальконе долго чесать в затылке и размышлять о «превратностях родственных связей».

В наркоторговле основное — надежные контакты и умение подобрать работоспособный коллектив: от инвесторов до поставщиков, от техников, очищающих сырье, до транспортировщиков, от уличных дилеров до финансистов, обладающих опытом уклонения от налогов и от чересчур пристального внимания Guardia di Finanza (итальянской налоговой полиции). Такие сети по определению транснациональны и охватывают общество снизу доверху. При этом между ними и мафией нельзя ставить знак равенства.

Мафиози связаны с наркотиками с тех самых пор, как наркотики появились в обороте. Но мафия сама по себе никогда не была «героиновым конгломератом». Как заметил Бушетта: «В наркобизнесе каждый сам по себе. Люди, обладающие наилучшими экономическими возможностями, выполняют большую часть работы». Под «экономическими возможностями» имеются в виду связи и контакты со специалистами за пределами мафии.

Разумеется, речь не идет о полной автономии; любой поступок «человека чести» имеет внутри Коза Ностры политические последствия. Семья обладает правом обложить налогом любую экономическую деятельность на своей территории или потребовать отступного с любого своего члена, вовлеченного в операции за пределами этой территории. Боссу мафии проще всего получать доход с «защиты» торговцев наркотиками. У этого способа есть и дополнительное преимущество: он позволяет вести бизнес на удалении, что немаловажно — ведь торговцы наркотиками не связаны омертой, а значит, если их арестуют, могут рассказать полиции то, что последней знать не положено.

Чем выше доходы, тем, естественно, острее конкуренция между семьями, и тут в дело вступает Комиссия. А Комиссия втягивает бизнес, по поводу которого возникли разногласия, в структуру Коза Ностры (этакий криминальный эквивалент передачи частной компании в государственное управление).! Когда же группа старших боссов берется управлять бизнесом, это означает, что все они в нем разбираются — и что каждый из них претендует на свою долю.

Характерный пример — контрабанда табака через Неаполь в середине 1970-х годов. Комиссия выступала как консорциум или совместное предприятие, закупая табак через Безумного Майка Зазу (точно так же она приобретала героин до первой войны мафии). В 1974 году Зазу и некоторых других высших «сановников» каморры даже посвятили в члены Коза Ностры, чтобы польстить им и укрепить свое влияние. Тем не менее Комиссия не могла и не стала монополизировать ни контрабанду сигарет, ни наркобизнес. Хотя бы по той причине, что она представляла не весь остров, а лишь провинцию Палермо. Значительная часть героинового потока проходила мимо Комиссии, оставалась вне ее досягаемости. Эта огнеопасная атмосфера бизнеса, политики и взаимных подозрений весьма напоминала ту, которая привела к первой войне мафии.

Как и большинство фильмов американского производства, «Крестный отец» Фрэнсиса Форда Копполы, пошедший в прокат в Италии в 1972 году, был принят неодобрительно. Один критик назвал его «дистиллятом общих мест из истории итало-американских гангстеров». Отчасти это мнение, вероятно, было продиктовано обидой на США, которые через Голливуд стремились доказать всему миру, что мафия — сугубо американское «изобретение». Тот же самый критик охарактеризовал сицилийские эпизоды «Крестного отца» как «оскорбительно глупые» — ив данном случае был абсолютно прав: сцены сицилийской жизни в этом «крестном отце» всех фильмов о мафии и вправду изобилуют нелепостями. Вспомним Майкла Корлеоне в исполнении Аль Пачино, прогуливающегося по улицам города, чье имя он носит. Пораженный затянутыми черной материей ставнями и объявлениями о похоронах на стенах, он спрашивает сам себя вслух, куда подевались люди. «Все мертвы, — отвечает телохранитель, — от вендетты». Последнее слово он произносит так, словно это — некий природный катаклизм, что-то вроде Черной смерти¹, выкосившей население острова.

В те времена, когда по фильму Майкл Корлеоне посещал родной город, население острова страдало не столько от мафии, сколько от тифа: летом 1947 года от этой болезни скончались сорок или около того человек. Корлеоне, дороги и канализация которого были разрушены гусеницами американских танков, пребывал в незавидном положении. Число убийств, конечно же, не дотягивало до апокалиптического уровня, предложенного фильмом, но было, тем не менее, поразительно высоким. Одиннадцать убийств в 1944-м, шестнадцать — в 1945-м, семнадцать- в 1946-м, восемь в 1947-м и пять в 1948 году. Как и повсюду в Западной Сицилии, на эти годы пришлось возрождение мафии и кровавые расправы с вдохнувшими свободы крестьянами. Что касается Корлеоне, статистика преступности послевоенных лет в этом городе вызывает сегодня особый интерес, поскольку именно в те годы совершал свои первые убийства Лучано Леджо, мафиозо, добившийся впоследствии немалого влияния внутри Коза Ностры. Следуя примеру Леджо, его любимый ученик и земляк Коротышка Тото Риина во время второй войны мафии (1981–1983) учинил беспрецедентное избиение «людей чести». При Риине корлеонцы установили в мафии диктатуру — и, сами того не желая, почти покончили с мафией как с преступной организацией. Даже нынешний наследник Риины на посту «босса боссов» — человек, рожденный в Корлеоне и учившийся у Лучано Леджо. Не удивительно поэтому, что автор «Крестного отца» Марио Пьюзо, подбирая имя для своего героя дона Вито Корлеоне (сначала Андолини), остановился на названии города, подарившего миру наиболее жестоких и могущественных «людей чести».