Читать онлайн ««Венгерская рапсодия» ГРУ». Страница 46

Члены венгерской делегации весьма холодно восприняли этот анекдот. Тарнаи понял, что допустил оплошность.

Члены делегации разместились за рабочим столом. Генерал-полковник Кузнецов развернул крупномасштабную карту района Карпат, где проходила линия фронта, и пригласил генерала Фараго и членов делегации обменяться мнениями о вероятном характере развития событий. «Коль скоро мы вместе прилагаем усилия для вывода Венгрии из войны, — пояснил Кузнецов, — мы должны быть готовы к вероятным изменениям обстановки. Фактор времени играет в подобных делах решающую роль». Он прямо поставил вопрос перед Фараго: «Можно ли рассчитывать на понимание со стороны командующих 1-й и 2-й венгерских армий, если перемирие будет подписано?» Фараго ответил, что как командующий 1-й венгерской армией генерал-полковник Бела Миклош, так и командующий 2-й армией генерал-полковник Ласло Вереш, безусловно, преданы регенту Хорти, выполнят любое его приказание и в любых обстоятельствах останутся верными присяге. Глава делегации подчеркнул, что немцы явно не доверяют венгерским генералам. «Необходимо иметь в виду, что командующим группой венгерских и немецких армий является немецкий генерал Хейнрици, ставка которого находится близ Ужгорода (венгерское название Унгвар). Взаимодействие венгерских и немецких частей осуществляется через штаб по координации во главе с полковником Рёдером». Глава делегации напомнил, что немцы, особенно в последнее время, относятся с подозрением к любым действиям венгерского командования и к перемещениям войск. Нет сомнения, что они прослушивают телефонные разговоры между штабами венгерских частей и соединений. Тем не менее, добавил Фараго, при соблюдении мер предосторожности контакты с командующими этими двумя венгерскими армиями он считает возможными.

Информация для союзников

6 октября народный комиссар иностранных дел В.М. Молотов вручил главам дипломатических представительств Великобритании и США Памятную записку, в которой говорилось, что «на днях в Москву была доставлена пропущенная через линию фронта венгерская миссия, которую 5 октября принял заместитель начальника Генерального Штаба Красной армии генерал Антонов, и что ему было вручено послание регента Хорти на имя маршала Сталина. Копия этого послания прилагается к памятной записке.

На заданные генералом Антоновым вопросы о цели приезда миссии последняя заявила, что:

— 1. Венгрия готова прекратить военные действия против Советского Союза и вместе с советскими войсками воевать против немцев;

— 2. Советским войскам будет дана возможность свободного продвижения по территории Венгрии в любом направлении;

— 3. Миссия просит скорее занять советскими войсками Будапешт;

— 4. Миссия просит, чтобы румынские войска не переходили границ, установленных в 1940 г.;

— 5. Прекратить воздушные бомбардировки Венгрии;

— 6. Разрешить миссии передать в Будапешт шифрованную телеграмму.

Венгерской делегации было разрешено передать шифрованную телеграмму в Будапешт, а на остальные вопросы ответы будут даны позже».

Далее в памятной записке говорилось, что советское правительство сочло венгерские предложения неприемлемыми.

«Со своей стороны Советское правительство предлагает заявить венгерской миссии для передачи регенту Хорти и венгерскому правительству, что правительства Советского Союза, Великобритании и Соединенных Штатов Америки считают необходимым, чтобы регент Хорти и Венгерское правительство приняли предварительные условия, которые предусматривали бы эвакуацию венгерских войск и чиновников из оккупированных территорий Чехословакии, Югославии и Румынии в пределы границ, существовавших на 31 декабря 1937 г.; что Венгрия обязана порвать все отношения с Германией и немедленно объявить войну Германии, причем Советское правительство готово оказать помощь Венгрии своими войсками».

Советское правительство предлагало поручить выработку условий перемирия представителям СССР, Великобритании и США в Москве. В случае если венгерское правительство примет выработанные предварительные условия, предлагалось подписать соглашение о перемирии в Москве.

В начале октября в Москву прибыли Черчилль и Идеи. В Кремле их приняли Сталин и Молотов. Английский премьер довольно подробно описывает в своих мемуарах эту встречу.

Заканчивался 1944 год. И уже ни у кого не вызывал сомнения исход войны. Лидерам антигитлеровской коалиции, естественно, нужно было уточнить позиции друг друга по ряду вопросов, наметить приемлемые ориентиры, чтобы определить контуры будущего мира. В ходе беседы британский премьер предложил обсудить, в частности, «дела на Балканах». После предварительного обмена мнениями он взял лист бумаги и написал:

Румыния

Россия — 90 процентов.

Другие — 10 процентов.

Греция.

Великобритания (в согласии с США) — 90 процентов.

Россия — 10 процентов.

Югославия

50 : 50 процентов.

Венгрия

50 : 50 процентов.

Болгария

Россия — 75 процентов.

Другие — 25 процентов.

«Я передал этот листок Сталину, — вспоминает Черчилль, — он взял синий карандаш и, поставив большую птичку, вернул мне». В своей книге Черчилль пишет, что он сказал советскому лидеру: «Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку». «Нет, оставьте ее себе», — сказал Сталин. Черчилль направил из Москвы в Лондон служебную записку, в которой разъяснял, в частности, смысл «системы процентов». «Она рассчитана скорее на то, — писал он, — чтобы послужить выражением интересов и чувств, с которыми Английское и Советское правительства подходят к проблемам этих стран, и помочь им поделиться друг с другом своими мыслями в какой-то доходчивой форме».

Касаясь «равных» интересов Советского Союза и англо-американцев в Венгрии (50 : 50) Черчилль уточнил свою мысль: «поскольку советские армии устанавливают контроль над всей Венгрией, естественно, что преобладающим в этой стране должно быть их влияние, конечно, с согласия Великобритании и, вероятно, США, которые, хотя фактически и не участвовали в боях в Венгрии, должны рассматривать ее как центральноевропейское, а не балканское государство». Премьер-министр подчеркнул, что «эта наметка заинтересованности Советов и Англии в упомянутых странах служит лишь временным руководством на военный период».

Английский премьер, несомненно, рассчитывал на то, что в Венгрии сохранились влиятельные политические силы, ориентирующиеся на тесное сотрудничество с Западом. И поэтому проявлял явную заинтересованность в том, чтобы иметь по меньшей мере равное с Советским Союзом влияние в этой стране.

В первой половине 1945 г. меня направили в краткосрочную командировку в Будапешт. Генерал-полковник Ф.Ф. Кузнецов проинформировал меня, в частности, о том, что наши союзники проявляют заинтересованность в усилении своего влияния в Венгрии. «Нам предлагают обсудить вопрос, — сказал он, — о создании на территории Венгрии четырех зон, как это предусмотрено для Австрии, т.е. вся задунайская часть страны оказалась бы под контролем англо-американцев. Взамен нам предлагают контроль над одной из северных зон Японии. Из слов генерал-полковника я понял, что этот вопрос все еще не снят с повестки дня.

Прием у наркома иностранных дел

8 октября генерал-полковник Кузнецов вызвал меня к себе. От него я узнал, что получена информация о похищении немцами в Будапеште командира 1-го корпуса, начальника столичного гарнизона генерал-лейтенанта Бакаи. «С фронта привезли венгерского подполковника, — сказал Кузнецов, — поезжайте и разберитесь, что происходит в Будапеште. Уделите особое внимание обстоятельствам ареста генерала Бакаи (не исключено, что все это только слухи). Постарайтесь выяснить подробности, связанные с этим событием».